Словно птица

Он опускает руки под воду и поднимает птицу. Выходит на берег, и я протягиваю к нему руки. Касаюсь мокрых мягких крыльев. Лебедь тихо шипит. Я стараюсь не смотреть на обугленную рану на плече птицы и поднимаю руки повыше, чтобы крепче ухватить ее.

– Он жив, Айла, – шепчет папа. – Этот жив.

Глава 3

Папа несет лебедя через заповедник. Мне приходится бежать, чтобы не отстать от него. Одно крыло лежит поверх папиной руки. Оно как-то странно изогнуто: наверное, сломано.

– Он умрет, если мы оставим его здесь, – говорит папа.

Лебедь раскрывает клюв, как будто хочет ущипнуть папину руку, но даже на это у него не хватает сил. Кажется, он уже сдался.

– Куда ты несешь его? – спрашиваю я.

– Надо найти ветклинику… Что может быть открыто в воскресенье?

– Нужно отвезти его к дедушке.

Папа останавливается и смотрит на меня.

– Не думаю, что это хорошая мысль.

– Почему? Он живет в этой части города, и все оборудование до сих пор хранится в старом доме.

У папы раскраснелись щеки, тащить птицу очень тяжело.

Он перехватывает ее поудобнее и стоит, размышляя.

– Он не станет лечить лебедя.

– Дедушка же в прошлом году помог соседской собаке, которую сбила машина. Он еще способен лечить животных.

– Он не захочет лечить его.

Мы добираемся до машины. Я протягиваю руки и подхватываю лебедя, чтобы папа мог достать из кармана ключи. Даже через куртку чувствую, какие мокрые у него перья. Его трудно держать, но скорее неудобно, чем тяжело. Он так близко ко мне.

Пытается сфокусировать взгляд сначала на мне, потом на папе. Клюв приоткрыт, розово-черный язык свесился набок. Хочется дать ему воды.

– Пап, он долго не протянет, – снова говорю я. – К дедушке ехать ближе всего.

Папа с сомнением качает головой, открывая багажник.

– Дедушке это не понравится.

И замолкает, как бывает всегда, когда кто-то пытается заговорить с ним про дедушку. Он складывает задние сиденья, чтобы лебедь поместился. Потом подхватывает птицу, и вместе мы кладем ее в багажник.

У папы на лбу выступают капли пота, и это странно, ведь лебедь не такой уж и тяжелый. А папа сильный, наверное, самый сильный человек из всех, кого я знаю.

– Все хорошо? – спрашиваю я.

Папа не отвечает, просто крепче перехватывает лебедя со своей стороны, пока мы пытаемся уложить его получше. Я стараюсь расправить сломанное крыло. Чувствую все эти маленькие косточки прямо под кожей. Одна из них торчит явно не там, где нужно, практически вылезает наружу.