Словно птица

И лебединого клича тоже не слышно.

Я включаю свет в операционной в старом доме. Все выглядит так же, как мне помнилось, только пахнет по-другому. Медицинские плакаты на стенах пожелтели по краям; углы, приклеенные липкой лентой, загнулись. Дедушка несет птицу через приемную сразу в операционную и кладет на металлический стол. Папа отстал от нас лишь на пару шагов; он закрыл дверь перед носом у Дига.

В операционной запах ощущается сильнее. Пахнет одновременно чистотой и смертью, как будто все поверхности здесь до блеска оттер скелет.

Помню, как мы последний раз собрались здесь все вместе. Это было года два назад. Тогда между нами лежал другой дедушкин пес, Роки, весь в крови: его переехал грузовик. Когда дедушка сделал псу обезболивающий укол, его голова откинулась набок. Он так и не проснулся.

Папа со скрипом приоткрывает окно и встает у него, глубоко дыша. Потом замечает, что я смотрю на него, и кивком головы указывает мне на лебедя. Я возвращаюсь к дедушке. Он ощупывает птицу. Качает головой, касаясь крыльев.

Я протягиваю руку и глажу лебедя по шее, дотрагиваюсь до холодных мокрых перьев.

– Ты можешь помочь ему? – спрашиваю я.

Дедушка не отвечает, только продолжает надавливать пальцами на тело лебедя в разных местах. Потом поднимает взгляд к папе.

– Мы не могли оставить его, – тихо говорит папа. – Он бы там умер.

– Он все равно умрет, – отвечает дедушка. – На нем живого места нет.

Я отхожу от стола. Не хочу ему верить. Но глаза лебедя уже начали закрываться, а в горле слышится ужасный булькающий звук.

– Ты ничего не можешь сделать?

Дедушка переводит взгляд с папы на меня. В его лице что-то меняется, выражение становится мягче.

– У птицы серьезно сломано крыло, – говорит он. – Я могу попробовать зафиксировать его, но подозреваю, что у него еще случился разрыв печени при падении в воду. Вот почему он издает такие звуки.

Папа отходит от окна и приближается к дедушке.

– Ты ведь можешь что-нибудь сделать, – говорит он, глядя на него в упор; его щеки раскраснелись.

Я вспоминаю, какой больной и горячечный вид был у него в заповеднике, когда он опирался рукой о машину. Не хочу, чтобы сейчас это случилось снова.

– Попробуй что-нибудь, – шепчет папа.

– Может, пулю?

Они смотрят друг на друга. Лебедь слегка шевелит лапой, и я снова перевожу на него взгляд, думая, как, наверное, сейчас больно этой несчастной птице. Но она очень мужественно переносит мучения, это уж точно.