Лето в Провансе

Единственный способ – наклеить на лицо улыбку, чтобы никто не знал, что у тебя на самом деле разрывается сердце.

Когда я позвонила Ханне в первый раз, еще не доехав до места, она пыталась сохранять спокойствие, потому что с ней был ее парень, Лиам. Но я все равно поняла, что позвонила не вовремя и что она только изображает вовлеченность. Возможно, она еще меня не простила, а может, у нее просто выдался неважный день.

Лиам чем-то напоминает мне Эйдена в юности. Но он менее импульсивный и ребячливый, чем был Эйден до того, как его придавил груз ответственности.

Я остановилась и стала размышлять о том, как Эйден изменился за все годы после нашего знакомства. От первоначального вдохновения с момента заключения брака и совместной жизни мы с ним перешли к суровой реальности оплаты счетов и борьбы за собственное гнездышко. Не было ли ошибкой так сосредоточиться на целях, которые мы сами себе определили, не это ли его сломило? Не это ли высосало из нашей жизни радость? Трудно выдержать постоянный натиск, когда внутренние часы отсчитывают срок: «Время заводить ребенка, время заводить ребенка…»

Польза от разговора с сестрой в том, что теперь мои тревоги, что Лиам легкомысленно разбил ей сердце, рассеялись.

Он понимает, как важна для Ханны я, и очень старается восполнить ей мое отсутствие, что даже трогательно. Гарантий, конечно, нет, но пока что создается впечатление, что они дороги друг другу. Еще мне кажется, что он со мной осторожничает, потому что чувствует, что на любого, кто сделает моей сестренке больно, обрушится мой страшный гнев.

На самом деле мне не хотелось уезжать, но если бы я осталась, то жизнь без Эйдена была бы невыносимой. У меня было бы чувство, что мы с ним просто разбежались. Так что мне пришлось вспомнить, что я большая девочка, и прочесть самой себе строгую нотацию: либо я буду страдать и устрою себе адский год, либо использую его для личностного роста. Решено: я стану знакомиться с новыми людьми и приобретать новые навыки.

К моменту возвращения я стану лучше, моя жизнь обогатится, кругозор расширится, я вырвусь за пределы своего маленького пузыря.

Эйден чувствовал, что он в некотором смысле меня притормаживает, но и я держала его на привязи своими фобиями. От одной мысли о посадке в самолет, о том, что я окажусь в замкнутом пространстве даже для совсем короткого перелета, я бывала близка к обмороку. Однажды я рискнула поплыть на пароме и поплатилась настоящей панической атакой.