Выжившие

Секунду спустя лицо фиджийки озарила прежняя улыбка.

– Уважаемые пассажиры, прослушайте правила техники безопасности.

Будучи прилежной ученицей, Лори внимала каждому предложению, запоминая, как открыть аварийный выход, как подогнать кислородную маску, где лежат спасательные жилеты.

На впереди стоящем кресле молодая мать пыталась успокоить малыша: из розового ротика младенца вырывались похожие на мяуканье крики. Мать прижала его к груди, поцеловала в голову. Как, должно быть, сладко пахла его кожа, какие мягкие были у него волосики.

Ей хотелось протянуть руку, потрогать малыша… Иногда при виде младенцев она испытывала неизбывную тоску и нежность: ей нравилось любоваться их крошечными гладкими ручками, аккуратными носиками… А порой она предпочитала не замечать их существования.

– Извините, можно попросить горячей воды для смеси? – обратилась рыжеволосая женщина к стюардессе.

– Конечно, сейчас принесу, – приветливо отозвалась та. Опустив ладонь на спинку рядом стоящего кресла и наклонившись, спросила: – Сколько нам?

– Сонни четыре месяца.

– Красавчик-то какой! Мамочка от тебя точно без ума!

Мама Сонни гордо смотрела на малыша и улыбалась.

– Без ума и без сна, – пожаловалась она. – Надеюсь, на солнце мне будет проще справляться с недосыпом.

– Откуда вы?

– Из Чикаго. Зимы у нас – не позавидуешь.

– Еще бы, – согласилась фиджийка. – А я вспоминаю, когда родилась моя дочка, тоже с ней намаялась, ночей не спала. Сейчас-то ей семнадцать, так утром не добудишься! – предалась воспоминаниям стюардесса.

 – Кто-то из родственников помогает? – участливо спросила она.

– Никто, – рыжеволосая покачала головой. – Одна воспитываю. Но обожаю за десятерых, да, моя радость? – она вновь поцеловала сына в голову.

Колеса самолета покатились по бетону, поворачивая к взлетно-посадочной полосе, солнечные лучи прошили стекло иллюминатора. Всмотревшись в небо, Лори заметила впереди полосу темных облаков. Они висели на горизонте, напоминая густые клубы дыма.

Самолет неспешно покатился к взлетной полосе, солнце спряталось в облаках, в салоне потемнело.

Пальмы на краю аэродрома начали крениться и дрожать.

Кресло рядом пустовало…

Эрин, почему, почему ты не со мной?

Сестра взяла бы ее за руку, напомнила о том, что на острове их ждут коктейли, горячий белый песок и прохладная морская гладь.

Младенец не унимался. Он то заходился громким плачем, то всхлипывал. Личико раскраснелось, кулачки напряженно сжались.