Невеста была в красном

Умный, обаятельный, привлекательный, он настойчиво и красиво ухаживал за ней, заставив ее отказаться от своих представлений о жизни. Тогда Оливия впервые начала понимать странную верность Норы мужчине, которого уже не было в живых. Она даже частично начала понимать, почему так часто влюбляется ее мать.

И вот когда она уже была готова отказаться от своих жизненных правил, Энди объявил, что помолвлен с другой. И добавил, что они провели вместе несколько чудесных месяцев, но теперь пора снова становиться реалистами.

Последовавшие за этим долгие, горькие, одинокие ночи только доказали Оливии правоту ее прежних установок. Любовь – для тех, кто не в своем уме. То есть не для нее...

– Расскажи мне о себе, – попросила Оливия, решив сменить тему. – Ты ведь тоже англичанин. Что привело тебя сюда?

– Я англичанин на три четверти. Еще на четверть я китаец.

– Вот как, – медленно протянула она.

– Ты что-то подобное предполагала?

– Я догадывалась. Черты лица у тебя европейские, твой английский безупречен, но все же ты не совсем европеец.

Ланг, казалось, был вполне удовлетворен ее объяснением.

– Это «что-то такое» – моя сущность. Я родился и вырос в Лондоне, но даже в детстве чувствовал, что отличаюсь от остальных детей. Моя мать англичанка, отец наполовину китаец. Он умер вскоре после того, как я появился на свет. Позже моя мать вышла замуж за англичанина, воспитывавшего двоих детей от прежнего брака.

– Он оказался не очень хорошим отчимом? – поинтересовалась Оливия.

– Да нет, приличный парень. Я прекрасно ладил и с ним, и с его детьми, но мы все знали, что я немножечко другой. Однако мне повезло. Моя бабушка покинула Китай и вышла замуж за моего деда. До замужества ее звали Ланг Мейуи. Это была потрясающая женщина. Она ничего не знала об Англии, не знала языка, Джон Митчелл не говорил по-китайски, но каким-то образом им удалось сблизиться.

– Думаю, в Лондоне ей пришлось несладко, – задумчиво сказала Оливия.

– Уверен, ты права, но бабушка была сильной женщиной. В конце концов она выучила язык и стала говорить по-английски очень даже неплохо. Она приспособилась к жизни в стране, которая, наверное, так и осталась для нее чужой. Не сломила ее и смерть мужа десять лет спустя.