Список гостей

Он убирает руки с моей талии.

– Я ничуть не возражаю. На самом деле, это приятный сюрприз. Здорово, что они придут.

– Ладно. Хорошо. Тогда я посажу мужей напротив жен. Так нормально?

– Вечная дилемма, – произносит он с наигранной серьезностью.

– Боже, да я знаю… но людям действительно это важно.

– Ну, – говорит он, – если бы мы с тобой были гостями, я точно знаю, где бы хотел сидеть.

– Да неужели?

– Сбоку, чтобы я мог делать это… – Его руки опускаются вниз, задирают шелковую юбку и забираются под нее.

– Уилл, – сопротивляюсь я. – Шелк…

Его пальцы находят кружевной край моего белья.

– Уилл! – возмущаюсь я. – Какого черта ты…

Но потом его пальцы оказываются внутри меня и начинают двигаться, и тогда мне уже абсолютно не важно, что станет с шелком. Моя голова падает ему на грудь.

Это совсем на меня не похоже. Я не из тех девушек, кто обручается всего через несколько месяцев после знакомства… и выходит замуж. Но я не согласна, что это опрометчиво и импульсивно, как, уверена, думают многие.

Совсем наоборот. Я точно знаю, чего хочу, и добиваюсь желаемого.

– Мы можем заняться этим прямо сейчас, – шепчет Уилл. – У нас ведь есть время, да?

Я пытаюсь ответить – нет – но когда его пальцы продолжают двигаться, я могу издать лишь долгий, протяжный стон.

С любым другим парнем, который успевал мне надоесть за несколько недель, и секс слишком быстро становился скучным, рутинным. С Уиллом я чувствую, будто мне никогда не будет достаточно – даже когда я удовлетворена больше, чем с любым другим любовником.

И дело не только в том, что он такой красивый – хотя это объективно так. Корни этой ненасытности уходят гораздо глубже. Я чувствую, что хочу им обладать. Каждый половой акт – это попытка его присвоить, которая ни разу так и не увенчалась успехом, какая-то существенная часть всегда ускользает от меня, прячется где-то внутри него.

Это как-то связано с его славой? С тем, что как только ты становишься знаменитостью, то переходишь, в некотором смысле, в публичную собственность? Или это что-то другое, что-то более существенное в нем самом? Тайное и непознаваемое, скрытое от посторонних глаз?

Это неизбежно заставляет меня возвращаться мыслями к записке.

Я не буду думать о ней.

Пальцы Уилла не останавливаются.

– Уилл, – нерешительно говорю я. – Кто угодно может войти.

– Разве не в этом самое интересное? – шепчет он. Да, да, наверное, так и есть. Уилл определенно расширил мои сексуальные горизонты.