Алая лента

Она напоминала те звездочки, что мы получали в школе за хорошую работу, но эта звезда означала, что ты занимаешь самую нижнюю ступеньку лагерной лестницы. Желтые звезды были у большинства полосатых, и с такими обращались хуже всего. Мы были людьми только наполовину. Меньше чем людьми. Расходным материалом.

Я ненавидела свою звезду. Я ненавидела винкели и списки. Ненавидела, что одни люди запирают других людей и вешают на них ярлык: ты другой. И как только ярлык наклеен, другие могут обращаться с тобой как с вещью.

Поначалу такая практика не казалась трагедией. Все начиналось с мелочей. Нас просто последними включали в состав школьных спортивных команд (потому что ваш народ не пригоден для работы в команде). Занижали оценки на экзаменах (ты и такие, как ты, списываете друг у друга, поэтому у вашего брата такие высокие оценки). Потом учителя перестали замечать меня в классе, когда я тянула руку, чтобы ответить (Кто-нибудь знает ответ? Кто-нибудь? Кто-нибудь?).

И вскоре мелочи превратились в вещи посерьезнее.

Однажды на уроке учитель заставил одного мальчика выйти к доске и перед всем классом измерил ему голову.

– Посмотрите на цвет его кожи! – Учитель усмехнулся. – И измерения черепа тоже подтверждают: он принадлежит к неправильной расе. Низшей!

Я ерзала за партой, но боялась возразить, потому что после него к доске могли вызвать меня.

Однажды утром на школьном собрании директор объявил, что правила приема учеников изменились.

У него был список. В списке было мое имя. Еще никогда в жизни я не была так сильно смущена, как в ту минуту, когда покидала школу, чувствуя на себе сотни взглядов. Когда я пришла домой и обо всем рассказала, дедушка пригрозил оторвать нашему директору голову и спустить ее в унитаз. Бабушка его от этого отговорила. Все закончилось тем, что меня перевели в другую школу для детей из списков.

Дальше было хуже.

«Не обращай внимания на эту ерунду, – говорила мне бабушка. – Они нас просто запугивают, но мы им не поддадимся, правда? Нет ничего плохого в том, кто мы есть».

Но если в нас нет ничего плохого, то почему мы оказались в лагере?

Попадание твоего номера в список было равнозначно приговору: жить тебе или умереть.