Левая рука Бога

Замирили болельщиков.

– Жуть какая, – поежилась Катя.

– Нет, вообще в Москве хорошо, – сказал Денис. – Порядок. Все сидят по округам, куда не надо, не суются. Малыши могут на улице спокойно играть, в границах домового предела.

– А почему сидят по округам?

– Так ведь границы между округами межевыми заставами перекрыты, – пояснил Денис. – Они и на выходе из каждого подземного стана стоят. Чтобы из одного округа в другой проехать, пропуск нужен. А его кому попало не выдают. Только по работе, с временным пределом, если человек работает в другом округе, или по службе.

У сыскарей, например, «вездеходы», или у прочих служивых и чиновников. Ну, или у «волков» из Особого приказа, но их никто и так не останавливает.

– Скучно так жить, – погрустнела Катя. – И по городу не погуляешь.

– А чего тебе гулять? – пожал плечами Денис. – В каждом округе все, что нужно, есть. Хочешь – ходи в смотрилища, есть летние, прямо в парках, есть закрытые. Там лент – море, и старые, и новые, и рисовальные для детей.

Хочешь, иди в торговые ряды, там развлечений выше крыши: катки, шарокаты, воздушные прыжки, световые стрельбища. Трактиров и чайных, опять же, полно везде. У гостей и приезжих есть разовый пропуск на Красную площадь и средину города, а для москвичей каждые выходные средину открывают. Гуляй по Красной, смотри на усыпальницу Владимира, снимай Василия Блаженного.

– Не знаю… – Катя выглядела разочарованной. Хотя он и рассказывал ей о Москве, она все равно надеялась, что образ столицы, который она себе нарисовала, когда-нибудь совпадет с его описанием.

– Неправильно это, – упрямо повторила она. – Город для людей должен быть, а не люди для города. Отец у Шевелевой на Закат ездил, еще до Просветления, она снимки показывала.

Юноша взял горсть голышей, принялся пускать их. Гладкие стервецы не хотели прыгать, безнадежно тонули.

– Да когда это было. Посмотри, теперь там каждый день то бунты, то митинги. И кому это надо? У них извращенцы в правительствах сидят, это вообще как? Закат совсем прогнил.

Катя задумчиво теребила сережку, смотрела то на него, то в море, взгляд ее качался, как волна.

– Давно хотела спросить, Ярцев. Вы к нам насовсем?

– Пока срок службы у папы не выйдет. А он на пять лет подписал договор.

– Я бы ни за что не переехала в Суджук, – сказала Катя. – Из Москвы – сюда. Нет, здесь хорошо, знаешь, мне Суджук нравится. Море, у нас здесь лебеди, у нас здорово. Но вот все время здесь жить… Вот в Москве – жизнь.