Шелест корней

Её кора была ослепительно белого цвета, настолько, что ствол дерева выглядел, словно обмотанный новой белой бумагой. В четыре удара лопатой я разметил небольшую будущую ямку. Она должна была стать последним пристанищем для моего пушистого друга. Я надавил на штык ногой, вытащил идеальной квадратной формы кусок дёрна и бросил его на краю ямки. Взял пакет за нижние уголки и начал аккуратно вытряхивать его, но моё внимание привлёк какой-то блеск на дне ямки.

На дне лежал небольшой кусочек металла, по блеску напоминавший золото.

По пути домой к мысли о том, чтобы никогда больше не заводить домашних питомцев, прибавилась ещё одна. Что этот самородок оказался в том месте и в то время неспроста. У меня было ощущение, будто я продал тело котёнка той поляне, стоящим по её краю деревьям, и их корням.

Я отнёс тот самородок в ближайшую ювелирную мастерскую, на которой красовалась вывеска «Скупка золота». Чтобы не задавали лишних вопросов, пришлось придумать легенду о том, что этот самородок давно хранился у моей, недавно покинувшей этот мир, любимой бабушки. За семь с половиной граммов я выручил около двадцати пяти тысяч рублей. Больше половины своей месячной зарплаты. Скупщик золота по имени Алик с заговорщицким видом сказал мне, что, конечно же, соболезнует мне в связи с кончиной моей бабушки, но если в её вещах я ещё найду такие самородки, он с удовольствием их у меня купит, не привлекая лишнего, ненужного внимания.

До самой ночи мои мысли двигались в двух направлениях, мне было одновременно и жалко своего питомца, и в тоже время я был рад неожиданным, свалившимся на меня из ниоткуда, деньгам. То ли от горя, то ли от радости, но уснул я тогда поздно, и этот сон стоит отдельного упоминания.

За ночь я просыпался несколько раз, но каждый раз, когда вновь засыпал, я открывал глаза на той самой поляне. Только эта была уже не совсем та поляна. Трава та, ветер и солнце те, но все краски многократно ярче и сочнее, чем в реальном мире. А вот деревья совершенно другие. Они так же располагались по границе поляны. Вот только они торчали из земли корнями вверх. Я подходил к каждому из деревьев, трогал их корни.