Соучастники в любви

– Но этого не было в отчетах… – шепчет Линда, качая головой, будто до сих пор не желает верить, что все это – правда. – Почему ты так уверена?

– Рейли видела первоначальный отчет. Тот, который потом «отредактировали», – я изображаю в воздухе кавычки, раздраженно фыркая. – Линда, разве у нее были еще причины убивать себя?

– Мы с ней, конечно, были лучшими подругами. Но ты была для нее ближе всех, Изи, – вдруг говорит она, и от этого мне становится одновременно тепло и больно в груди. – Если ты считаешь, что это могло быть единственной причиной, то… – она замолкает, пожав плечами.

Я поражена. Во-первых, тем, что наш разговор длится уже, наверное, минут пять и мы с Линдой до сих пор не поубивали друг друга. Во-вторых, тем, что она наконец рассказала мне правду. Но не успеваю я порадоваться, как вдруг она почти шепотом добавляет:

– Но ты же понимаешь, что я никогда не подтвержу это в полиции.

Меня будто облили из ведра ледяной водой. И на что я надеялась? Что Линда примет мою сторону? А точнее, сторону Элайзы?

«Как глупо, Изи!»

– Почему нет? – шиплю я, теряя самообладание.

– Есть вещи, которые решаем не мы, Изи. Прими это. Живи дальше. Повзрослей, наконец, – говорит она уже чуть громче, своим привычным, сучьим тоном. И я вспоминаю, за что ее так ненавижу!

– Детка, что ты здесь делаешь? – знакомый глухой голос заставляет меня поднять взгляд.

Мерзкий Кайл. Стоит рядом с Линдой и сжимает ее плечо, отчего та заметно напрягается.

Мои кулаки сжались так сильно, что, будь в них хоть десять пластиковых вилок, – они бы сломались так же легко, как и первая.

«Не теряй самообладание, Изи. Тебе не нужно еще одно наказание после уроков. Ты еще должна встретиться с офицером Миллсом!» – говорит мне мой внутренний голос.

– Я объясняла этой психопатке, что не стоит к нам лезть, – пищит Линда, продолжая многозначительно смотреть мне прямо в глаза.

Я молчу и глубоко дышу, мысленно считая от десяти, чтобы не сорваться.

Десять.

Кайл сжимает ее плечо сильнее, поторапливая. Девять.

Чувствую, как вся столовая оборачивается к нашему столику, и голоса затихают. Восемь.

Стул Линды отодвигается с мерзким скрипом, отдающимся внутри моей головы, и она поднимается. Семь.

Берет свою сумочку. Шесть.

Целует Кайла. Лицемерка! Пять.

Кайл кладет руку на ее талию. Ублюдок. Четыре.

Цоканье каблуков Линды отдаляется, отражаясь эхом в моей пульсирующей голове.