Я стал ведьмой

У лучника закончились стрелы и он решил скрыться в лесу оставив своих разбираться со всем. Ему приходится бороться сразу с тремя противниками.

Граф убивает одного из них лишая его головы. Меч окрашивается кроваво-красным, но он не смеет и на секунду замедлиться, уходя от ударов двух разбойников. Дельсон не отвлекается на разговоры, когда его пытаются заговорить, чтобы не терять драгоценные секунды и это даёт ему преимущество, оставляя его один на один с главой банды, когда второе тело валится на землю мертвецом.

Их мечи слехстнулись в поединки. Ни один из них не хотел уступать другому. Эмильхан успевал отбивать атаки двух мечей и наносить удары разбойнику. Первая атака его пришлась в бок. Тот отбросил один из мечей, схватившись за свою рану, но продолжал бой. Рука графа была отведена назад для удобства.

Меч стал для него продолжением руки и он уже, откровенно говоря, забавлялся над своим противником, на которого постепенно накатывала паника и принятие неизбежного, где ему не светит победы в поединке.

Граф выбил меч из рук разбойника, когда тот оступился, падая на землю. Эмильхан представил меч к горлу противника и без зазрения совести срубил его голову. Чёрный костюм был испорчен и оказался весь в крови, с меча капала кровь, пропитывая собой землю.

Он давно привык лишать кого-то жизни. Это стало чем-то обычным, как есть или дышать. Дельсон давно не помнит лиц убитых; они стали для него безликими.

Перешагнув через труп, Эмильхан вытащил стрелы из своего тела и перевязал раны тугой тканью своей оторванной одежды. Он немного хромая вернулся обратно, не обнаружив своего сына. Корг сказал, что один из разбойников сбежал в лес вместе с Элианом, но они оба слишком ранены и не смогли бы его догнать. Эмильхан отметил про себя состояние подчиненных и, что Барт куда-то запропастился.

Дельсон ринулся со всех ног туда, наплевав на быстро колотящееся сердце. Лёгкие неприятно горели от бега, их будто огнём выжигало. Граф на каждому шагу спотыкался, даже не смея остановиться. Его вело шестое чувство к своему сыну, которому он не даст не погибнуть.

“Нет! Нет! Нет! Только не это, прошу!” – набатом повторялось в его голове.