Однажды летом

Что с мастером?

Вика примерила колечко на мизинец – единственный палец, куда оно налезло:

– Все установил да еще пытался втюхать кабельное, но нафиг оно надо, я и на Ютубе посмотрю, – девушка взмахнула наманикюренной ручкой, и колечко блеснуло крохотным изумрудным камушком. Вика нахмурилась, прижав пальцы к вискам. – От этой погоды голова разболелась, пойдем что ли прогуляемся, вроде передавали дождь…

– Во второй половине дня, а до тех пор успеем увидеть места нашего детства, – Кира вернула серебристое, похожее на обручальное кольцо в шкатулку и, прижимая находку к груди, спустилась вниз.

Спрыгнув на землю, Вика взглянула на часы и удивленно заметила, что кольцо едва не съехало с мизинца:

– Странно, вроде было мало.

– Может, оно безразмерное, и ты его о лестницу задела, вот половинки и разошлись, – предположила Кира и из любопытства достала свое – оба кольца оказались безразмерными: бижутерия, какую раньше крепили к жвачкам.

– Точно! Кстати, за столько времени странно, что напыление не слезло, если не присматриваться, то не похоже на дешевую бижутерию, ты не находишь?

Кира пожала плечами:

– Ты же знаешь, я в этом не разбираюсь, мое старое кольцо осталось на работе вместе с Лешей.

Вика скривила рожицу:

– Да забудь ты об этом Иуде, пошел он, кобель драный, со своим предложением руки и члена. Нашел синицу, придурок! Нет уж, станешь для него журавлем[5 - Крылатое выражение «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».

Если понимать буквально, то синица во фразе является чем-то легким и досягаемым, а журавль – несбыточным, недостижимым, мечтой, фантазией.], – и ободряюще хлопнула сестру по плечу.

– Ага, – слабо улыбнувшись, Кира потерла безымянный палец, где когда-то носила помолвочное кольцо.

Но после обеда дождь так и не начался, зато самочувствие Вики значительно улучшилось. От выпитой бутылки вина градус положительных эмоций от воспоминаний резко повысился.

Давно не пьющая ничего крепче аптечной настойки, Кира быстро захмелела, но успела вовремя остановиться, чувствуя легкое покалывание в ладонях и голове.

– Вот сволочь! И чего я с ним была? – говорила она на повышенных тонах, ковыляя с сестрой по освещенной фонарями ночной улице. – Изменил мне с моей же коллегой по работе и делал вид, что их ничего не связывало, хотя все наши бабы уже знали.