Врата духа

Возможно, ты и скучал по нашей дружбе, по тем вечерам, что мы проводили за разговорами, но причиной твоего столь неожиданного появления в Лаидсе явно послужило не это. Кстати, как там поживает Карише? Неужели она спустя столько лет позволила тебе покинуть ее или она прибыла в Лаидс вместе с тобой?

– Она мертва, – сухо ответил Идаши, чувствуя, как к горлу подступает ком. Ну почему ему так больно говорить об этом ведь прошло уже столько лет с тех пор, как Карише сделала с собой это. – Она покончила с собой пятнадцать лет тому назад.

Олети сумела сохранить спокойное выражение лица, но в глазах промелькнуло что-то такое, чему Идаши не мог дать точного определения. Это не было похоже на жалость или сочувствие, да и удивлена Олети похоже тоже не была, скорее это больше походило на довольно искусно завуалированное возмущение и еще что-то такое, о чем он мог только догадываться. Вторая Говорящая, заметив, что Идаши смотрит на нее, отвела взор и заговорила лишь только после того, как сделала пару глотков из своей чашки.

– То есть она заставила тебя отказаться от места в Высшем совете и возможности в будущем занять пост Первого Говорящего, чтобы потом бросить таким извращенным образом? – в голосе Олети послышался гнев и ни капли сочувствия к Карише. Идаши почувствовал вскипающую в нем обиду, такого от Олети он не ожидал, но Говорящий промолчал, выжидая что скажет его старая подруга дальше. – Прости меня за столь резкие слова, Идаши, – продолжила та, решившись в этот раз посмотреть ему прямо в глаза, – мне честно жаль Карише, ты ведь знаешь, что она была и моей подругой тоже и это я познакомила вас, но… Я считаю то, как она поступила с тобой, предательством.

Нет, я понимаю, что ей пришлось тогда пережить, и даже могу понять, почему Карише решилась на этот шаг, но то, что при этом она разрушила твою жизнь, это…

Олети осеклась и вновь отвела глаза не выдержав тяжелого, осуждающего взгляда Идаши. Он понимал, что по-своему Олети Марика была права, но он не мог сохранять невозмутимый вид, когда та, таким образом отзывалась о женщине, которую он столь страстно любил.

И не важно, что между этими двумя случился разлад. Ему не хотелось злиться на Олети, ведь та была его другом, наверное, одной из немногих, кто у него остался, если не считать Байнса, хотя их дружба с Олети была более крепкой и долгой. Но даже ей он не мог позволить так отзываться о Карише и уж тем более называть ее поступок предательством.