Все дьяволы здесь

Арман прикусил губу изнутри. Так прикусил, что почувствовал вкус крови.

Дюссо представил его как ближайшего родственника пострадавшего.

– Вам лучше уехать домой, – сказал медбрат Гамашу. – Если вы оставите свой номер телефона, вам позвонят.

– Я останусь, если вы не возражаете.

– Мы останемся, – сказал Дюссо и проводил взглядом медбрата, вернувшегося в операционную через распашные двери. Потом снова посмотрел на Гамаша. – Горовиц? Пострадавший – Стивен Горовиц? Миллиардер?

– Да. Разве в протоколе об этом не сказано?

– Наверное, сказано, но я, видимо, сосредоточился на твоем заявлении.

– Он мой крестный. Excusez-moi. Пойду скажу Рейн-Мари и остальным, чтобы ехали домой.

Клод Дюссо проводил взглядом Армана, который шел по коридору, уступая дорогу докторам и медсестрам, спешившим к другим пострадавшим.

Когда Арман исчез из виду, Дюссо направился к дежурной медсестре и попросил принести ему пакет с вещами Стивена. Не его одежду, а то, что обнаружилось в его карманах.

Префект исследовал содержимое бумажника, проверил все записки, осмотрел разбитый айфон.

Потом он сложил все обратно в пакет, запечатал его снова и отдал медсестре.

Рейн-Мари, Даниель и Анни, увидев Армана, поспешили ему навстречу.

Остальные в комнате ожидания встревоженно подняли головы, затем опустили глаза, когда поняли, что это не врач с новостями для них.

– Он все еще в операционной, – сказал Арман, обняв Рейн-Мари.

– Это хорошая новость, верно? – спросила Анни.

– Oui, – ответил ей отец так тихо, что она мгновенно все поняла.

– Папа, – сказал Даниель, – я сожалею…

– Merci. Он в хороших руках.

– Да, но я чувствую себя виноватым из-за того, что никак не прореагировал, когда ты попросил о помощи. Наверное, у меня случился шок.

Арман повернулся к сыну и полностью сосредоточился на нем.

Если этот старший офицер полиции и знал что-то наверняка, так это то, что у каждого человека есть свои сильные стороны. И слабые. Это важно признавать. И не ждать от человека то, чего он не может дать.

Он знал, что ему не следовало обращаться к Даниелю. Не в такой момент. Не в случае кризиса.

А может быть, и никогда.

– Теперь ты здесь, – сказал он, вглядываясь во взволнованное лицо сына. – И это единственное, что имеет значение.

– Ты думаешь, водитель намеренно сбил Стивена? – спросила Анни.

– Да.

– Нет, я спрашиваю, как по-твоему, он знал, что это Стивен? – пояснила она свой вопрос. Ее юридический разум действовал.