Жестокие слова

Он терял контроль над собой.

День за днем ездил он на работу в таком состоянии. Недели, месяцы. Год. Наконец он признался Доминик, что его силы на исходе. Они уехали на уик-энд – первый за несколько лет. И у них состоялся откровенный разговор.

У Доминик не было приступов паники, зато она испытывала нечто другое. Растущее ощущение опустошенности. Бесполезности. Она просыпалась каждое утро и убеждала себя в том, что ее работа – рекламная деятельность – имеет смысл.

Убеждать себя становилось все труднее.

И тогда Доминик вспомнила о чем-то давным-давно забытом.

Она хотела иметь гостиницу. Принимать людей, заботиться о них. Своих детей у них не было, и она испытывала потребность заботиться о ком-нибудь. Они оставили Монреаль, оставили работу, которая вгоняла их в стресс, оставили жизнь в городской суете. Они приехали в Три Сосны с сумками денег, чтобы сначала излечиться самим. А потом излечить других.

Рану дома они явно залечили.

– Как-то в субботу мы увидели в «Газетт» объявление о продаже этого места, приехали сюда и купили его, – сказала Доминик.

– По вашим словам, все получилось очень просто.

– Так оно и было, поверьте, как только мы решили, чего хотим.

Глядя на нее, Гамаш вполне верил ее словам. Она знала кое-что очень важное, о чем многие и не догадываются. Она знала, что люди сами творят свою судьбу.

И это делало ее могущественной.

– А вы, мадам? – Гамаш повернулся к Кароль Жильбер.

– Я уже давно не работаю.

– И жили в Квебек-Сити, насколько я понимаю.

– Верно. Я оставила работу и переехала туда после смерти мужа.

– Dеsole.[36 - Примите мои соболезнования (фр.).]

– Ну, это было много лет назад. Но когда Марк и Доминик пригласили меня сюда, мне показалось, что в этом что-то есть.

– Вы работали медсестрой? Ваши профессиональные знания понадобятся в спа.

– Надеюсь, что нет, – рассмеялась она. – Ты ведь не планируешь калечить людей? – спросила она Доминик. – Спаси Господь любого, кто обратится ко мне за помощью.

Они снова оказались в гостиной, и старший инспектор остановился у высокого окна, потом повернулся лицом к комнате.

– Спасибо вам за экскурсию. И за чай. Но у меня к вам есть несколько вопросов.

– Касательно убийства в бистро, – сказал Марк и шагнул чуть ближе к жене. – Убийство как-то не вяжется с этой деревней.

– Да, ни за что не скажешь, верно? – проговорил Гамаш, спрашивая себя, рассказал ли им кто-нибудь историю этого дома.