Жестокие слова

– Боже, неужели вы пригласили Клузо?[26 - Старший инспектор Жак Клузо – кинематографический комедийный персонаж, герой серии фильмов «Розовая пантера».] – спросила Рут, обращаясь к пустой комнате. Пустой, за исключением Розы, которая устремилась к хозяйке и встала рядом с ней.

– Очень мило, – заметила Изабель Лакост, когда они прошли из прихожей в просторную кухню.

Длинный кухонный стол был подготовлен к трапезе, на нем стояли корзиночки с нарезанными батонами, масло, кувшины с водой и бутылки с вином. Здесь пахло чесноком, розмарином и базиликом – все свежее, только что с огорода.

А в середине стола красовались поразительные букетики алтея, белой плетистой розы, клематиса, душистого горошка и ароматных розовых флоксов.

Налили еще выпивку, и гости переместились в гостиную, где переходили с одного места на другое, то пощипывая сыр, то попивая апельсиновый сок, то грызя фисташковые орешки.

В другом конце комнаты Рут допрашивала старшего инспектора:

– И вы даже не подозреваете, кто такой этот убитый?

– К сожалению, – ровным голосом ответил Гамаш.

– А вы знаете, чем его убили?

– Non.[27 - Нет (фр.).]

– Есть какое-то представление о том, кто это сделал?

Гамаш отрицательно покачал головой.

– Есть какое-то представление, почему это случилось в бистро?

– Ни малейшего, – ответил Гамаш.

Рут сердито посмотрела на него:

– Хотела убедиться, что вы, как и всегда, некомпетентны. Приятно, что можно хоть в чем-то быть уверенным.

– Благодарю вас за одобрение.

Гамаш слегка поклонился Рут и направился к камину. Он взял кочергу и принялся ее изучать.

– Это кочерга, – сказала Клара, возникнув у его локтя. – Чтобы шуровать в топке.

Она улыбалась, глядя на него. Гамаш понял, что вид у него, должно быть, странный: разглядывает кусок металла, словно никогда не видел кочергу прежде. Он положил кочергу. Крови на ней не было. К его облегчению.

– Я слышал, что через несколько месяцев у вас будет выставка. – Он повернулся к Кларе с улыбкой на губах.

– Ну, если вас захватывает, когда к вашему носу подносят сверло бормашины, то да.

– Так плохо?

– О, вы же понимаете. Это пытка.

– Вы закончили все картины?

– Они все готовы. Дерьмо, конечно, но, по крайней мере, они закончены. Обсудить, как их развешивать в галерее, приедет сам Дени Фортен. У меня в голове уже выстроился определенный порядок. Если он не согласится, у меня есть план. Я начну плакать.