Самый жестокий месяц

– Так уволь ее, – раздраженно проговорил Бребёф. – Твоя просьба – вот единственное, что удерживает меня от этого. Считай это моим личным одолжением. Послушай меня: дело Арно никогда не закончится. Оно слишком сильно затрагивает систему. В той или иной мере оно касается всех полицейских Квебека. Большинство поддерживает тебя – ты это знаешь. Но те, кто тебя не поддерживает… – Бребёф поднял руки в красноречивом жесте, означающем поражение, – они влиятельны, а Николь – их глаза и уши. Пока она рядом с тобой, тебе грозит опасность.

– Это улица с двусторонним движением, Мишель, – устало сказал Гамаш. Разговор о бывшем суперинтенданте Арно всегда стоил ему немалых душевных сил. Он считал, что это дело уже закрыто. Давно мертво и похоронено. Но вот оно вернулось. Восстало из гроба. – Пока она рядом, я могу за ней наблюдать, контролировать, что она видит и делает.

Бребёф покачал головой:

– Глупый ты человек.

– Высокомерный, упрямый, самоуверенный, – согласился Гамаш и направился к двери.

– Можешь забирать свою Николь, – сказал Бребёф, повернувшись спиной к Гамашу и глядя в окно.

– Merci[27 - Спасибо (фр.).].

Гамаш закрыл дверь и направился в свой кабинет – ему нужно было сделать несколько звонков.

Оставшись один, суперинтендант Бребёф снял телефонную трубку и тоже позвонил:

– Говорит суперинтендант Бребёф. Тебе сейчас позвонят из кабинета старшего инспектора Гамаша. Нет, он ничего не подозревает. Он считает, что проблема в Николь.

Бребёф несколько раз глубоко вздохнул.

Инспектор Жан Ги Бовуар вел «вольво» по мосту Шамплена через реку Святого Лаврентия к шоссе, ведущему в Восточные кантоны – на юг, к американской границе. Когда около года назад предыдущий «вольво» Гамаша приказал долго жить, Бовуар предложил шефу купить «эм-джи», но шеф по какой-то причине решил, что Бовуар шутит.

– Так что там случилось?

– В Трех Соснах вчера вечером женщина умерла от испуга, – сказал Гамаш, поглядывая на сельский пейзаж.

– Sacrе[28 - Проклятье (фр.).]. Так что же мы ищем? Призрака?

– Ты ближе к истине, чем можешь себе представить. Это произошло во время спиритического сеанса. В старом доме Хадли.

Гамаш повернул голову и посмотрел на худое красивое лицо своего молодого инспектора. Оно вытянулось еще больше, губы сжались и побелели.

– Вот проклятое место, – сказал наконец Бовуар.