Королевство слепых

– Вы этого хотите? – тихо спросил он. – Даже не попытаетесь помочь ей?

– Однажды я ей помог – и посмотрите, к чему это привело. Если ей требуется помощь, то она сама должна прийти к этому. Так эффективнее. Мы оба знаем.

– Нет, не знаем. Мы знаем только, что она наркоманка, которая опять поскользнулась. Мы несем за нее ответственность, Арман. Мы обязаны ей помочь.

– Она не готова. Вы это видите. Это будет потерей драгоценного реабилитационного места. Которое мог бы занять другой человек. Который готов.

– Вы шутите? – Это все, что смог выдавить из себя коммандер для начала. – Вы пытаетесь убедить меня или себя, что оказываете ей большую услугу?

– Выгнать ее – никакая не услуга.

– Мне представляется, что, когда вы были ранены, вас унесли в безопасное место. Никто не ждал, чтобы вы приползли в операционную.

Гамаш чувствовал, что все его тело словно в иголках. От справедливости услышанных слов. Но он должен был оставаться твердым. Решительным.

– Она ранена, Арман. Рана глубокая.

Считайте, что ее подстрелили. Она нуждается в нашей помощи.

– Ей необходимо знать, что она может сделать это сама. Если сможет – больше уже не поскользнется. Вот такую помощь мы ей сейчас и окажем.

– Бога ради, Арман, отпустить ее сейчас на свободу – все равно что убить. Вы это знаете.

– Нет. Если я дам ей свободу, то позволю распоряжаться собственной жизнью. Она сможет. Я знаю: сможет.

– Вы пришли к такому выводу, попивая виски у камина, верно?

Они разглядывали друг друга.

Слова коммандера были не так уж далеки от истины. Арман сидел в своей гостиной, голова Анри лежала на его ногах, Рейн-Мари напротив читала архивные папки. За окном неторопливо падал снежок. А старший суперинтендант Гамаш решал судьбу бесшабашной девчонки.

Амелии. И тысячи других. Может быть, сотни тысяч других.

Он взвешивал варианты перед камином.

Живой и здоровый. В тепле и уюте. Он взвешивал варианты и ту жестокость, которую собирался совершить.

Двадцать минут спустя они стояли в длинном коридоре у выхода из академии.

Амелия Шоке, теперь не в форме, подошла к ним, по обе стороны от нее шли сотрудники академии. На ее плече висел большой рюкзак, набитый не одеждой, как решил Гамаш, судя по острым кромкам, выпиравшим из-под материи, а единственным, что, по мнению Амелии, следовало хранить.

Книгами.

Он смотрел, как она идет. Кадет прошла мимо. Никто из них не сказал ни слова. Она, конечно, вернется на улицу. В грязь.