Королевство слепых

Она была одним из его старших офицеров.

Он смотрел на нее теперь, как смотрел и всегда, в поисках каких-либо признаков улучшения. Реальные подвижки были лучше всего, но он был готов принять и вымышленные. Ему показалось, что дрожь в ее руках стала меньше. Речь яснее. Словарь богаче.

Да. Без сомнения. Может быть.

– Это внутреннее расследование? – спросила она, откусив кусочек наполеона, принесенного Арманом из пекарни Сары; он знал: наполеон – ее любимое пирожное.

– Нет. Оно почти закончено.

– И все же они совсем не спешат.

В чем проблема?

– Мы оба знаем проблему, – сказал он.

– Да. Наркотики. Больше ничего не обнаружилось?

Она разглядывала его в поисках признаков улучшения. Оснований для надежды, что этот морок скоро кончится.

Вид у шефа был расслабленный. Уверенный. Но с другой стороны, он всегда так выглядел.

Изабель нахмурилась.

– Я тебя утомляю, – сказал он и начал вставать. – Извини.

– Нет-нет, пожалуйста. – Она помахала рукой, давая ему знак сесть. – Мне нужно… стимулирование.

Дети в школу не пошли из-за метели, и вот они решили, что я должна научиться считать… до ста. Мы занимались этим все утро, а потом я их выгнала. Я пыталась объяснить, что считать я умею. Давно уже могу… несколько месяцев, но они продолжали настаивать. – Она заглянула в глаза Армана. – Помогите мне.

Сказано это было с комически нелепым ударением, намеренно преувеличенным. И все же ее слова разбили его сердце.

– Я шучу, patron, – сказала она, скорее почувствовав, чем увидев его печаль.

 – Еще кофе?

– Будь добра.

Он пошел за ней к столу. Она двигалась медленно. С остановками. Нарочито. И гораздо лучше, чем кто-либо, включая и ее докторов, осмеливался надеяться.

Сын и дочь Изабель были на улице – строили снежные крепости с соседскими ребятами. Арман и Изабель слышали за окнами визги, когда одна армия атаковала тех, кто засел в крепости.

Они играли в ту же игру, в какую в детстве играл Арман. В какую двадцать лет спустя играла сама Изабель. Игра в доминирование и войну.

– Будем надеяться, они никогда не узнают… что это такое на самом деле, – сказала Изабель, стоя у окна рядом со своим боссом и наставником.

Он кивнул.

Взрывы. Хаос. Едкий запах пороха. Ослепляющая пыль камня, цемента и кирпича. Удушающий воздух.

Крики. Удушающий воздух.

Боль.

Гамаш крепче вцепился в стол, когда воспоминания нахлынули на него. Понесли. Подбросили, закрутили. Швырнули на дно.

– У вас рука все еще дрожит? – тихо спросила она.