Королевство слепых

Но опять же почему это имеет какое-то значение для выполнения завещания мадам Баумгартнер?

И как она вообще узнала про них, если они о ней не знали?

А как насчет?.. Арман посмотрел на Бенедикта. Его-то с какой стати назначила она душеприказчиком?

– Кто были свидетели? – спросил он, снова подаваясь вперед.

– Соседи, – сказал Люсьен. – Хотя с содержанием завещания их не знакомили.

Арман посмотрел на часы. Стрелка приближалась к половине девятого утра. Электричества пока так и не дали. Но «Гидроквебек» нередко вспоминал о Трех Соснах в последнюю очередь.

– Ты должен ехать? – спросила Рейн-Мари, вспомнив их разговор накануне вечером.

– Боюсь, что да.

– А что с нами? – спросил Люсьен.

– Я отвезу вас на ферму. Мы вместе откопаем ваши машины.

– Необходимо оповестить наследников, – сказал Люсьен. – Я постараюсь организовать что-нибудь сегодня на вечер. Смысла ждать не имеет.

– Меня устраивает, – сказал Бенедикт.

Арман кивнул:

– Дайте мне знать где и когда.

«Моей неизбывной вины наследство», – подумал он, направляясь к машине; его ботинки поскрипывали на утоптанном снегу.

Не это ли хранит в себе старый дом? Вину и грехи, присутствующие там с самого рождения?

Глава десятая

– Входите, входите, – сказала соседка. – Не стойте на холоде.

Она была молода – лет тридцати пяти, по прикидке Гамаша. Лишь чуточку старше, чем его собственная дочь Анни. И ей, вероятно, не следовало впускать в дом абсолютно незнакомых людей.

Но по тому, как она смотрела на него, открыв дверь, Гамаш подозревал, что не был таким уж абсолютным незнакомцем.

– Dеsolе[20 - Прошу прощения (фр.).], – сказал он. – Извините, что побеспокоили вас, особенно в такой день. Меня зовут Арман Гамаш. Я живу в Трех Соснах – это недалеко тут по дороге.

– Я знаю, кто вы. Меня зовут Патрисия Уль.

Она пожала его руку, потом посмотрела на Мирну:

– И вас я тоже знаю.

– Верно. Вы у меня были несколько раз. Научно-популярная литература. Книги по садоводству. Но еще и биографии.

– Да, это я.

Люсьен представился, потом взглянул на Бенедикта.

– Бенедикт Пулио, – сказал тот. – Строитель.

– Входите, погрейтесь.

Они последовали за ней в сердце дома – кухню, где испускала тепло большая печка.

В мадам Уль, как и в ее доме, не было ничего показного.