Королевство слепых

– Ну, я-то всегда участвую, – с улыбкой сказала она.

И тут окна сотряслись и загремели: порыв ветра обрушился на дом. Он заскрипел, потом издал резкий треск.

Мирна почувствовала, что ее охватывает паника. Ощутила резкий вброс адреналина. В доме для них было небезопасно. Но и снаружи тоже.

А им еще предстояло возвращаться домой в Три Сосны.

– Нам нужно уезжать.

Быстро пройдя в кухню, она выглянула в окно. Свою машину ей почти не было видно: та теперь была покрыта летящим, падающим и крутящимся снегом.

– Мы участвуем, – сказала она Люсьену. – И уезжаем.

– Что? – спросил Люсьен, встав.

– Мы уезжаем, – сказал Арман. – И вам тоже нужно ехать. Где ваш офис?

– В Шербруке.

До Шербрука было не менее часа езды.

Они не снимали ни курток, ни ботинок, а теперь схватили варежки и шапки и бросились к задней двери.

– Постойте, – сказал Люсьен, снова садясь. – Мы должны прочесть завещание. Мадам Баумгартнер написала, что мы должны сделать это здесь.

– Мадам Баумгартнер мертва, – сказала Мирна.

Она натянула шапочку на голову и следом за Бенедиктом вышла из дома.

– Месье, – сказал Арман, – мы уходим. Все, включая и вас.

Бенедикт и Мирна пробирались к ее машине по снегу, который местами уже доходил до колен. Молодой человек вытащил лопату из сугроба и уже начал откапывать ее машину.

Люсьен откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Вставайте, – сказал Арман, а когда нотариус не шелохнулся, он ухватил его под руку и поднял на ноги.

– Одевайтесь! – приказал он, и, потрясенный такой бесцеремонностью, Люсьен после короткой паузы повиновался.

Арман посмотрел на свой айфон. Сигнала не было. Метель не пропускала волны.

Он взглянул на снежную круговерть, потом на потрескивающий, скрипучий, скрюченный дом.

Они должны уходить.

Гамаш сунул бумаги в портфель, протянул его нотариусу:

– Идем.

Открыл дверь, и ветер ударил ему в лицо. У Армана перехватило дыхание.

Звук стихии был оглушающим.

Воющее, лупящее, яростное движение. Оно обрушилось на них, подавило собой. Мир разбушевался. И они оказались в самом эпицентре этого буйства.

Снег налипал на лицо Гамаша, и ему пришлось отвернуться. Он увидел Бенедикта, яростно борющегося со снегом лопатой: он освобождал машину Мирны из образовавшегося вокруг нее сугроба.