Разные оттенки смерти

 – Он помолчал секунду, явно видя перед собой тех двух пожилых художников. – Она оставила кисть. Не только больше никогда не выставлялась, но и не написала ни одной картины. Она видела, какую боль причинила ему, хотя он хорошо скрывал свои чувства. Для нее его счастье было важнее собственного. Важнее ее искусства.

Старший инспектор Гамаш знал, что этот рассказ должен был прозвучать как история любви. Самопожертвования, бескорыстия. Но для него это прозвучало как трагедия.

–?И поэтому вы здесь? – спросил Гамаш.

Маруа кивнул:

–?Я боюсь.

–?Чего вы боитесь? – спросил Кастонге, опять потерявший нить.

–?Вы видели, как вчера Клара Морроу смотрела на своего мужа? – спросил Маруа.

–?И как он смотрел на нее, – подхватил Гамаш.

Взгляды этих двоих встретились.

–?Но Клара не похожа на ту женщину, о которой вы вспомнили, – возразил старший инспектор.

–?Верно, – согласился Маруа. – Но и Питер Морроу не похож на моего пожилого клиента.

–?Вы и вправду считаете, что Клара могла бы оставить кисть? – поинтересовался Гамаш.

–?Чтобы спасти свой брак? Чтобы спасти мужа? – спросил Маруа. – Большинство на это не пошли бы, но женщина, которая написала эти портреты, смогла бы.

Арман Гамаш никогда не думал о такой вероятности, но теперь, взвесив слова Франсуа Маруа, решил, что это вполне возможно.

–?И все же, – сказал он, – что вы могли бы сделать, чтобы предотвратить это?

–?Откровенно говоря, не многое, – сказал Маруа. – Но по крайней мере, я хотел увидеть, где она пряталась все эти годы.

–?И все?

–?Вам никогда не хотелось посетить Живерни, чтобы увидеть, где творил Моне? Или посетить мастерскую Уинслоу Хомера на Праутс-Нек?[33 - Уинслоу Хомер (1836–1910) – американский художник и график, один из основоположников американской реалистической живописи.] Или посмотреть, где писали Шекспир и Виктор Гюго?

–?Вы правы, – согласился старший инспектор, – мы с мадам Гамаш посетили много домов наших любимых художников, писателей и поэтов.

–?Зачем?

Гамаш обдумал ответ:

–?Затем, что эти места кажутся волшебными.

Андре Кастонге хмыкнул. Бовуар ощетинился, смущенный за своего шефа. Ответ был смешной. Даже, может быть, слабый. Признаться подозреваемому, что ты веришь в волшебство.

Но Маруа сидел неподвижно, глядя на старшего инспектора. Наконец он кивнул. Едва заметно и задумчиво. Это можно было бы даже принять за слабую дрожь.

–?C’est ?a[34 - Верно (фр.).], – сказал Маруа. – Волшебство.