Очень храбрый человек

Трейси следовал за ним, как тень.

Приехали другие полицейские и начали обыскивать строения во дворе.

– Никаких признаков Вивьен Годен, шеф, – сообщила агент Клутье, обнаружив Гамаша в гостиной, где он стоял на коленях перед диваном. – Но они нашли кое-что рядом с кухней.

– Я сейчас подойду, merci. – Гамаш достал ручку и отодвинул в сторону упаковку от картофельных чипсов. Потом поднялся и подозвал криминалиста. – Проверьте это, пожалуйста.

Он отошел в сторону и повернулся к Трейси:

– Кажется, это кровь?

– Возможно.

– Мы узнаем, и скоро. Что тут случилось?

– Я вам говорил. Мы с ней схватились.

– Вы ее ударили?

– А она ударила меня. В долгу не осталась. Слушайте, я знаю, вы думаете, будто я сделал с ней что-то, но я ничего не делал. Я оставил ее здесь. – Он показал на диван. – Живой.

– Осмотрите тщательно остальную часть комнаты, – велел Гамаш криминалистам.

Не отреагировав на слова Трейси, он последовал за агентом Клутье в кухню и далее через дверь, за которой могла бы находиться кладовая.

Гамаш остановился в дверях, готовя себя. Ясно, что тела внутри не было. О такой находке ему сообщили бы сразу. Да и местом преступления это помещение не выглядело. Об этом ему тоже было бы доложено.

Но ему показалось, что здесь могли происходить нехорошие вещи.

Он вошел.

В первую очередь его поразила необычная жара.

Работающие здесь агенты нещадно потели, и им приходилось следить за тем, чтобы капли пота не падали со лба, искажая криминологическую картину. Увидев Гамаша, они выпрямились и начали отдавать честь. Но он движением руки остановил их и предложил продолжать работу.

Потом огляделся вокруг.

Совсем не похоже на скотобойню или на отхожее место. Помещение было куда просторнее. Старый гараж.

Нет, не под мастерскую. Под арт-студию.

Гамаш увидел гончарный круг. Увидел пластиковые пакеты, наполненные глиной, с бирками от производителя. Вдоль стен стояли полки с неглазурованными изделиями. Теперь он понял, о чем говорил Камерон. Никто не смог бы воспользоваться изделиями Трейси для каких-либо практических целей. Они не годились ни для еды, ни для питья, ни для цветов.

Но внимание привлекали. В отличие от их автора.