Очень храбрый человек

Он попытался понять, о чем она думает, но, судя по выражению ее лица, она была парализована собственной неуверенностью.

– Noli timere, – с ухмылкой сказал Бовуар.

– Ха. Что ж, может быть, немного timere, – признал Гамаш.

Размышляя об агенте Клутье, он вспомнил ее вопрос:

«Как бы вы себя чувствовали?..»

Как бы он себя чувствовал, если бы его дочь, взрослая женщина, замужняя женщина, пропала на полтора дня?

Он бы с ума сходил. Он бы надеялся и молился, чтобы кто-нибудь уделил этому внимание.

В настойчивости агента Клутье была изрядная доля мужества. В ее вопросе слышалось участие.

И то и другое было крайне ценно, сказал он себе, наблюдая за тем, как она уронила со стола телефон. В корзинку с мусором.

Агент Клутье нервничала, это было очевидно. Из-за пропавшей молодой женщины? Из-за того, что будет работать с Гамашем? Из-за возможной неудачи? Или есть другая причина?

– Я распорядился принести в кабинет еще один стол, – сказал Бовуар.

Он чуть было не сказал «в мой кабинет», но успел придержать язык.

– Merci. Я благодарен за твою заботу, но мне бы хотелось сидеть вместе со всеми.

– Правда? – Бовуар огляделся.

Столы в общей комнате стояли по два, лицом друг к другу. Некоторые выглядели аккуратными, другие были завалены документами. Какие-то обладали индивидуальностью благодаря семейным фотографиям и реликвиям. Другие были стерильными.

Гамаш проследил за взглядом Бовуара. Прошли годы, десятилетия с тех пор, когда он сидел в открытом общем пространстве.

Такой же следователь, как и любой другой.

Он не испытывал ни малейшего унижения, хотя предложение делалось ему именно с этой целью – унизить его. Он чувствовал себя вполне в своей тарелке. Очень даже в своей. Начальствовал кто-то другой, а он мог заняться конкретной работой.

– Если ты не против, я займу тот стол. – Он показал на пустой стол напротив Клутье.

– Он весь ваш, – сказал Бовуар, обнимая Гамаша за плечи. – Если что-то понадобится или просто захочется поговорить, моя дверь всегда открыта.

Видимо, такими же словами он встречал молодых новобранцев.

– Когда, ты говоришь, у тебя последний день?

Бовуар рассмеялся:

– Хорошо, что вы вернулись. Сэр.

Гамаш сделал глубокий вдох. Здесь пахло потом. Кофейной гущей, пригоревшей ко дну стеклянного чайника. И так день за днем. Год за годом.