Безумие толпы

Шум в зале все усиливался. Арман Гамаш оглянулся на женщину средних лет, ожидающую выхода на сцену, и подумал, что пророк вот-вот превратится в мессию. Или в мученика.

Глава третья

Накануне вечером, когда детей искупали, уложили в кровать и в доме воцарилась тишина, Жан Ги Бовуар заглянул в кабинет тестя.

Вообще-то, он возвращался из кухни, куда зашел за последним оставшимся рождественским фруктовым кексом, но увидел свет, пробивавшийся из-под двери.

Помедлив секунду-другую, Жан Ги принял решение и постучал.

– Entrez[15 - Входи (фр.).].

В темных волосах Жана Ги уже появились белые пряди, а на его привлекательном лице, порозовевшем после дня на ярком солнце и холодном ветре, – суровые морщины. Впрочем, он давно уже дал понять, что для него слово «посуровевший» предпочтительнее слова «порозовевший».

В данный момент он смотрел на тарелку, которую держал в руках. Изрядная порция густой помадки таяла на ароматном кексе – Жан Ги только что подогрел его в микроволновке.

Он проглотил слюну, потом поставил тарелку перед тестем.

– Вот. Мирна принесла днем, когда мы строили снежную крепость, а вы дремали.

Жан Ги улыбнулся. Он прекрасно знал, что тесть выезжал днем по делам. Он вызвался было поехать вместе с Гамашем, но тот – редкий случай! – сказал, что Бовуар может наслаждаться праздничными днями. И Бовуар, воспользовавшись этим редким случаем, не стал настаивать.

Жан Ги с семьей переехал в Монреаль из Парижа и недавно вернулся в S?retе, разделив обязанности первого заместителя с Изабель Лакост.

После ограничений, после ужасов пандемии эти рождественские каникулы в Трех Соснах были желанным отдохновением. Облегчением.

* * *

Вернувшись домой с прогулки, дети переоделись в теплое и сухое, а потом с чашками горячего шоколада расселись на диване. Собаки – Анри, старик Фред и малютка Грейси (возможно, собачка, а возможно, и хорек) – улеглись перед камином и задремали.

Деревенские жители из тех, кто поумнее, ставили на то, что Грейси из породы бурундуков.

– Ребятки, крысы – очень умные животные, – сказал девяностотрехлетний бывший финансист детям, когда они устроились рядом с ним на диване.

– Откуда ты знаешь? – спросила Зора, самая серьезная из всех.

– Оттуда. Я был одним из них.

– Ты был крысой? – удивилась Флоранс.

– Да.