Час расплаты

Хуэйфэнь заглушила двигатель, и кадеты вышли и сделали несколько шагов вперед. Их ботинки хрустели по снегу, теплое дыхание клубилось над головой.

Им показалось, что они стоят на краю света.

Амелия запрокинула голову, ощущая щеками холодок морозного воздуха.

Высоко в небе бесчисленные звезды соединялись в фигуры лошадей и птиц, всяких волшебных существ.

А под звездами лежала деревня.

– Она таки существует, – прошептал Натаниэль.

Машина Гамаша медленно ехала мимо старых домов: кирпичных, сложенных из плитняка, обитых вагонкой.

Из окон со средниками лился свет и сверкал на снегу.

В дальнем конце деревни кадеты увидели людей, входящих в нечто похожее на ресторанчик и выходящих оттуда, хотя разглядеть все как следует мешали три огромные сосны в самом центре деревни.

– Поехали назад. – Натаниэль дернул Хуэйфэнь за рукав.

Но девушка не тронулась с места:

– Ну уж нет. Мы должны выяснить наверняка.

– Выяснить что? – спросил он. – Мы поехали за ним и нашли эту деревню.

Вот в чем тайна. Не в том, что ее не существует, а в том, что она существует. Поехали отсюда, пока не напросились на какую-нибудь неприятность.

– Разве тебе не любопытно? – спросила у него Амелия.

У них на глазах машина Гамаша остановилась перед двухэтажным белым домом, обитым вагонкой, с ярко горящими окнами. Из трубы в холодный трескучий воздух устремлялся дымок. Клубами. Словно дом дышал.

Коммандер вышел из машины, но, вместо того чтобы идти по тропинке, проложенной в снегу до веранды, он повернулся и двинулся в другом направлении.

К ним.

– О черт. Не двигайтесь, – прошептал Натаниэль. – Он увидит движение. Услышит нас.

У подножия холма коммандер остановился и поднял голову.

– Тихо, – прошептал Натаниэль. – Ни звука.

– Сам ни звука, – прошипела Амелия.

– Обед готов! – крикнул в темноту Гамаш. – Boeuf bourguignon[34 - Говядина по-бургундски (фр.).], если вас интересует.

После чего двинулся обратно, ступая по следам, оставленным покрышками в снегу.

Он остановился, наблюдая за машиной, которая спустилась по склону холма и обогнула деревенский луг. Одна-единственная машина. Гамаш поднял голову и увидел слабый свет, приближающийся к краю холма. Потом свет стал отступать. Он полз назад, пока вершину холма не накрыла полная темнота.

Арман Гамаш медленно пошел по тропинке к дому. Думая. Понимая, что ошибся.

Все кадеты ехали в одной машине.