Шестая жена короля Генриха VIII

Вот поэтому-то я и обращаюсь к вам с просьбой, за исполнение которой с своей стороны ручаюсь словом: на кого бы ни выпал выбор королевы, не будем сердиться на это и таить планы мести! Господи Боже мой! Да ведь женщины – это такие бедные, странные существа, они так нерасчетливы в своих желаниях и симпатиях!

– Знаете, мне кажется, что вы чересчур хорошо знакомы с женщинами! – воскликнул Гардинер с злобной усмешкой. – В самом деле, не будь вы епископом кентерберийским и не запрети король под страхом тяжкого наказания духовенству вступать в брак, я мог бы подумать, что у вас самих имеется любимая женщина, которая и посвятила вас в основательное знание женского характера!

Кранмер отвернулся и с каким-то непонятным смущением старался избежать пытливых взглядов Гардинера.

– Мы говорили не обо мне, – сказал он наконец, – а о молодой королеве, и мне хотелось снискать для нее ваше расположение. Я видел ее сегодня почти в первый раз и никогда не говорил с нею, но весь ее вид сильно тронул меня, и мне показалось, будто ее взоры умоляли нас обоих стать ей поддержкой на том трудном пути, по которому до нее шло уже пять женщин, нашедших на этом пути только несчастье и слезы, только позор и кровавую судьбу.

– Так пусть же Екатерина старается не отступить от истинного пути, как это сделали все ее предшественницы! – воскликнул Гардинер. – Пусть она будет достаточно умна и вдумчива, и да просветит ее Господь и наставит в истинном знании и вере, дабы она не дала себя увлечь по ложной дороге безбожников и еретиков и оставалась всей душой среди истинно верующих!

– Кто же может сказать, что только он один верует истинно? – печально пробормотал Кранмер.

– Тот, которым бредем мы! – воскликнул Гардинер с высокомерной гордостью служителя церкви. – Горе королеве, если она осмелится пойти другим путем. Горе ей, если она обратит свой слух и внимание к новому учению, идущему к нам из Германии и Швейцарии, если она погрузится сердцем в светскую мудрость! Я буду самым верным и ревностным слугой ее, если она будет со мной, но стану ее злейшим врагом, если она пойдет против меня!

– А назовете ли вы «идти против вас», если королева не изберет вас своим духовником?

– Уж не хотите ли вы, чтобы я назвал это «идти со мной»?

– Ну, так дай же Бог, чтобы она избрала вас! – воскликнул Кранмер с пламенной искренностью, сложив руки и обратив взор к небу.