Трагедия королевы

Я велел в четырех пунктах выставить подставы; лошади были хорошие. Мне иногда казалось, что я лечу на птице, у меня еще и теперь такое чувство, будто я лечу. Прошу извинить меня, но позвольте мне сесть: у меня немного дрожат ноги.

– Садитесь, мой милый юный друг! – воскликнула Кампан, поспешно придвигая ему кресло.

– Мне нужна только одна минута отдыха, – сказал он, бросаясь в кресло, – но не думайте, что мои ноги дрожат от быстрой езды! Нет, это от радости, что я, может быть, имел счастье оказать королеве маленькую услугу; ведь вы говорили, что для ее величества крайне важно получить известие о приговоре как можно скорее, и, не правда ли, никто не успел предупредить меня?

– Никто, друг мой; королева узнает его от вас, и я скажу ее величеству, от кого именно я получила его.

– Нет, нет, не говорите! Кто знает, благоприятно ли это известие; если оно огорчит ее величество, это огорчение будет в ее воспоминании связано с моим именем, и это имя станет для нее неприятно.

Пусть уж лучше королева ничего не узнает обо мне!

– Боже мой! – воскликнула Кампан. – Значит, вы не знаете, в чем состоит приговор?

– Не знаю. Отец моей невесты переслал мне его письменно, и я не хотел терять время, чтобы прочесть его. Возможно, что я поступил так из трусости, потому что, если бы в приговоре оказалось что-либо, что могло бы рассердить королеву, то я, пожалуй, не решился бы привезти вам известие о нем. Поэтому я повез его не читая, думая лишь о том, что могу избавить ее величество от нескольких минут беспокойства и ожидания.

Вот бумага; пусть справедливый Господь не допустит, чтобы в ней заключалось что-либо печальное для ее величества! – Он встал и передал Кампан сложенную бумагу. – А теперь, – сказал он, – позвольте мне удалиться: моя невеста ждет меня, притом в Париже опасаются волнений, и мне необходимо быть дома.

Кампан с чувством пожала ему руку и произнесла:

– Поезжайте, мой юный друг, я от всего сердца благодарю вас за вашу преданность и верность.

Будьте уверены, что королева узнает об этом. Прощайте!

– Нет! – вскрикнула Мария-Антуанетта, выходя из-за экрана. – Подождите. Вы не должны уехать, не получив благодарности от вашей королевы за свое бескорыстное желание оказать ей услугу.

– Королева, сама королева! – бледнея, прошептал Тулан и, упав на колени, с таким обожанием, с такою преданностью взглянул на Марию-Антуанетту, что она почувствовала себя растроганной.