Трагедия королевы

Королевскими конюшнями заведовал герцог Полиньяк, старшей статс-дамой при мадам Элизабет была его жена, гувернанткой при детях Франции – его невестка. Полиньяки бросились к королеве, но получили в ответ:

– Такова воля короля, и я счастлива, что он проявил ее. Долг подданных – покоряться ей.

– До сих пор только в Турции жили, опасаясь потерять сегодня то, что только что вчера получили! – с негодованием воскликнул Безанваль.

Королева вздрогнула: она на всех лицах прочла неудовольствие и враждебность.

Маски спали. Королева схватилась за сердце, но, преодолев свое горе, кротко сказала:

– Король и себя лишил многого для общественного блага. Но забудем эти огорчения, ведь они не могут помешать нам оставаться добрыми друзьями… Герцог де Куаньи, вы должны отыграться: последняя партия на бильярде осталась за мною… Пойдемте в бильярдную, друзья мои!

Но никто не последовал за нею.

– Что это значит? – с гневом сказала королева. – Разве никто не слышал моего приглашения?

– Очевидно, все помнят, что вы, ваше величество, требовали прежде, чтобы в Трианоне все делали, что хотят, – сердито ответил Куаньи.

 – Да и как быть спокойными и довольными, когда теряешь то, чем пользовался? Это ужасно, ни на что нельзя положиться, даже на королевское слово!

– Вы забываетесь! – воскликнула разгневанная Мария-Антуанетта. – Вы говорите со своей королевой!

– В Трианоне нет королевы и подданных! – дерзко ответил Куаньи. – Я, по крайней мере, помню ваши слова, хотя сами вы их забываете! Давайте играть!

Он схватил кий королевы, сделанный из клыка носорога, оправленного в золото.

Это был подарок австрийского императора, ее брата, и королева очень дорожила им.

– Вы ошиблись: это мой кий! – закричала королева. – Дайте его мне!

– У меня отнимают то, что мне принадлежит, почему же и мне не следовать этой новой моде? – дрожа от бешенства, возразил Куаньи. – Я докажу этим вашему величеству, что научился кое-чему от вас!

И он так сильно ударил кием шар, что сломал подарок императора.

Королева вскрикнула и, указав дрожащей рукой на дверь, сказала властно и повелительно:

– Герцог де Куаньи, я освобождаю вас от обязанности когда-либо появляться в Трианоне!

Куаньи отвесил довольно небрежный поклон и, ворча себе под нос, оставил комнату. Королева посмотрела ему вслед с выражением глубокой горечи и ушла в свою комнату, где, бросившись в кресло, залилась слезами.