Таинственный ключ и другие мистические истории

При встрече с Полом краснели и жеманились все без исключения молоденькие легкомысленные служанки. Джентльмен Пол – такое прозвище юноша получил от слуг. В их компании он держался несколько надменно и не вступал в разговоры, однако ему симпатизировали, ведь Эстер приподняла завесу тайны над его происхождением, и вокруг нового грума возник романтический флер. Теперь, погруженный в свои мысли, Пол облокотился на спину послушного пони и словно не замечал, что за ним наблюдают и о нем шепчутся. Впрочем, едва появилась Лиллиан, Пол взялся за исполнение обязанностей грума с таким видом, будто находил в этом радость.

– Поезжай рядом. Я хочу поговорить.

Пол повиновался и некоторое время – пока всадники не достигли зарослей орешника – развлекал госпожу веселой болтовней. В орешнике он бросил поводья, ловко спешился и набрал спелых орехов для Лиллиан.

– Как мило. Остановимся здесь, передохнем. Я полакомлюсь орешками, а ты нарви цветов. Хочу собрать букет для мамы, ведь полевые цветы она предпочитает садовым.

Пока Лиллиан угощалась орехами, Пол принес ей целую охапку поздних цветов. Эти цветы он держал перед нею на вытянутых руках, и Лиллиан не спеша, со вкусом взялась составлять букет.

– В Парке каждый грум, сопровождающий леди, носит бутоньерку, – заговорила девочка. – Значит, тебя тоже надо украсить.

И она вдела алый мак в петлицу темно-синего камзола.

– Благодарю вас, мисс Лиллиан. Ваш цветок я буду носить с сердечной радостью, тем более что сегодня – день моего рождения.

И взгляд пронзительно-синих глаз, поднятый на прелестное личико, сделался непривычно мягок и нежен.

– Вот как? Выходит, тебе исполнилось семнадцать? Ты теперь почти мужчина, да?

– Да, хвала небесам, – отвечал Пол приглушенным голосом, в большей степени себе самому.

– Хорошо бы мне тоже было семнадцать. Но мне и тринадцати нет, только через пару месяцев исполнится.

Девочка протянула руку, и столько искреннего расположения было в ее жесте, что Пол растрогался. Забываясь, он порой вел себя как чужеземец; вот и сейчас он вдруг приник губами к маленькой ручке и выпалил:

– Бесценная моя госпожа, мне не нужно иных даров, кроме вашей милости… и вашего прощения, – добавил он едва слышно.