Феникс. Полет

Протянул руку, попытавшись сотворить какое-то заклинание – но не смог, и безвольно уронил кисть на землю.

Магик был бос и одет в обноски. Кончики нескольких пальцев на его левой руке почернели, а одна нога была сломана в нескольких местах. Притом кто-то явно пытался вернуть ей подвижность – на обрывках штанов были остатки тряпок, к которым примотали шину из каких-то крепких палок. Теперь палки были сломаны, тряпки – размотаны, а сам мужчина смотрел на нас мутным взглядом.

– Вестники Пути… – прошептал он.

– Ага, очень похожи, – хмыкнула я, подходя и садясь рядом.

Вообще-то обычно я в Пламя отправляю, а не на Путь.

– Я могу справиться с ногой, – заметил фронде, – и с тайтелом. Но вот другая, рожденная магией, хворь мне мало подвластна. Она гложет тело, хотя он и пытался защититься.

– Пытался, – я ощущала слабые отголоски не до конца истаявшей магии.

Какое-то заклинание, накладываемое в прошлом на тело раз за разом. Этот человек явно старался как-то оградить себя от влияния того, что ползло из Врат.

– Ладно, набирайте воду, – вздохнула я, – попробую привести в порядок единственного живого свидетеля происходящего здесь.

Фитай не всем дает милость. Не всех исцеляет.

Но этого мага мне почему-то было жаль. Из-за явной, для его мажеской породы, молодости? Ведь пусть у него и книги не было, но все же это – маг, а не чародей или колдун. Или из-за чего-то еще?

Фитай, дай силы помогать невинным. Дай стойкости выдержать милость твою и волю твою.

Пламя зародилось внутри.

Я сжала зубы. Пламя уничтожало скверну. Уничтожало отраву. Давало силы ему и сжигало – меня.

Это было больно. Это всегда было больно.

Долгие вдохи и выдохи Огонь бушевал, охватывая нас обоих пламенем невидимым, но очень, очень ощутимым, а после потух, словно его и не было.

Мужчина вздрогнул и открыл глаза.

– Вы…люди… Пожалуйста…Вода. Еда. Отдам взамен что угодно…

– Так себе у тебя позиция для торгов, – заметила я, пока фронде возился с ногой раненного.

Огонь исцелил его от скверны, избавил от черноты в руке – но срастить кости мне не хватило сил.

И даже так шевелиться из-за боли не хотелось. Отвар закончился, и теперь оставалось только ждать, пока тело, слишком слабое для столь большой милости Фитая, само исцелит раны.