Феникс. Полет

А в клетку пришел ты, и…

– И мне не пришлось прорываться с боем через поместье, полное бандитов. Твой человек был воспитан в одной истине. Тот, кого носит на поясе Феникс – носитель другой. Только и всего. Мы идем в опасный путь, и глупо ждать удара в спину.

– Но…

– Я сказал. И еще раз ты не послушаешь прямого предупреждения хоть Феникса, хоть человека, хоть Арджана – мы отправимся домой тотчас. Ясно?

– Мил…

– Ясно?

– Да.

Разговор отдалился. Непонятное оцепенение оставило меня, словно бы позволяя наконец полностью проснуться.

Рассвет еще занимался. Дианель и Милатиэль о чем-то говорили около дерева, и от них не доносилось ни звука. Арджан спал, как, предполагаю, и Витор.

Ну и зачем ты мне это показал?

Мы тоже, каждый, шли сами, терпя рядом с собой лишь временных попутчиков. И тебе известен результат.

Иди ты.

Завтрак в молчании, сбор лагеря – и мы отправляемся дальше. Фронде вновь предпочел остаться в своем эльфийском облике.

В вышине нет-нет, а мелькали за облаками крылья ястреба, но ниже фамильяр не спускался.

Не то его хозяин приказал смотреть за нами, не то птица просто следила за всем близ старой столицы.

Мы шли через заброшенные поля. Удивительно, как они еще не пали под гнетом сорной травы, но все же тут во многих местах росла рожь, почти полностью сожранная чернотой. И, что вызывало тревогу, в нескольких местах видели небольшие участки, с которых явно собрали урожай.

– Здесь же вроде нельзя жить? – с сомнением заметила Дианель, когда давно оставленная и порядком разбитая мощеная дорога вела нас мимо очередного такого поля.

 – Или соврала, Служительница?

– А ты не чувствуешь?

Здесь, ближе к Протиполу, в воздухе разлит тонкий-тонкий, почти неуловимый кислый аромат. Тонкий-тонкий – пока. Ближе к окраинам он усилится и начнет мешать ощущать что-либо еще, но до этих окраин еще дойти надо.

– Нет, – лаконично ответила Дианель. – Так что что-то у меня есть вопросы к твоей идее про «опасную магию».

– Напряжение магического поля тут правда, кажется, выше, – немного словно бы извиняясь заметил Витор, – но насчет полей обычных…

– Смерть не мгновенна, – отозвалась я.

 – Местные охотники за сокровищами приходят на руины на несколько недель, а потом возвращаются в Толар или дальше, в родные поселения. В год – три-пять ходок, не больше. Те, кто остаются слишком долго и слишком часто – меняются безвозвратно. Но, вполне возможно, какие-то безумцы решили пожить тут.