Феникс. Полет

Провела пальцами по оплетке рукояти, чей хвостовик зачем-то свободно свисал вниз. Это ведь тоже оружие наследника рода. Род мне незнакомый, но все же. Раджа какого-то мелкого города за долги решил продать семейную реликвию? Или клинок украли? Или сняли с тела?..

Какая мне разница, вообще-то. Сабля – и сабля. Металл неплохой, но не более. Можно запрятать во вьюки и потом, как с Протипола выберемся, продать. Хорошо бы найти южанина-торговца, они цену такому клинку знают.

– Умеешь сражаться с такой? – фронде появился рядом внезапно.

Как и всегда впрочем – подкрадываться он умел мастерски.

Арджан, сидевший неподалеку и точивший один из своих клинков длинными, ласкающими движениями, покосился на меня, явно заинтересованный вопросом. Чародейка и маг уединились под натянутым тентом, огородив себя рядом вещей. От них не доносилось ни звука, да и смотреть в ту сторону не хотелось. Иллюзия. Заклинание неслышимости, бившее мне в ноздри чем-то копченным.

Врать не хотелось.

Дианель сама пошла погулять в одиночестве.

Но все равно как-то не было желания отправлять подальше эльфа с его вопросами. Словно я как-то причастна к проблемам его сестры.

– Плохо, – лаконично ответила я.

– Но, думаю, все же лучше чем любой из нас.

Я пожала плечами. Глянула на Арджана. Савр в ответ продемонстрировал рукоять своего клинка, явно намекая, что саблю попросту нормально в руку взять не может.

– Это оружие твое по праву, – продолжил эльф, – но ты смотришь на него как на опасный артефакт.

– Это не мой клинок, а оружие той семьи, которая много веков назад заказала его у одного из прославленных оружейников, – клейма на таких саблях я читать умела.

Этому учили многих благородных. Клейма нельзя было подделать, и иногда клинок мог служить подтверждением личности его владельца. – Его надо вернуть. Или продать кому-то из южан, и такой торговец охотно доставит его в род владельца или в род его сеньора.

– Но ты можешь пока сражаться им, так? Как пытался сделать тот юноша.

– Тот юноша – идиот.

И сражаться этим клинком я могу, но не буду.

– Почему?

– Это не имеет значения.

Знал бы Берт, искренний, наивный и светлый рыцарь, что отдал свое сердце черной гадине, свою семью задушившей… С кривым клинком в руке.

Я поднялась на ноги и отправилась к Ингрид. Сооружать подобие ножен и искать сабле место в поклаже, сейчас сложенной под небольшим плащом-навесом неподалеку от прилегшей лошади.

Разумеется, действующих аспат здесь не было.