Феникс. Полет

– Нет, – золотистые глаза фронде казались чуть более темными, чем обычно.

После похищения Дианель и стычки с Лютым и его приятелями он все время находился рядом с нами в эльфийском облике. А еще Милатиэль нет-нет, а кидал долгие взгляды то на меня, то на чародейку. Словно есть моя вина в том, что кто-то тут упертый баран.

– Я не знаю, чей это фамильяр, но чувствую его нити связи с подобным мне.

– Еще один фронде?

Они же редко выбираются из своих лесов, а тут и природа-то… Кое-где умирающая, а кое-где и уже мертвая.

– Нет, эльф.

Значит вряд ли из Толара. В такой дыре с бандитами никто из долгоживущих не захотел бы дела вести.

– Может быть это совпадение, – продолжил фронде, – но все же у меня возникло ощущение, что кто-то довольно давно идет по нашим следам, пусть и на почтительном расстоянии.

Я пожала плечами.

– Увы, это не повод для нападения. К тому же и нападать пока некого. Можно попробовать убить фамильяра…

Витор возмущенно фыркнул.

Истинных фамильяров бесполезно убивать клинком или стрелой, их можно уничтожить лишь с помощью специальных ритуалов.

Они – духи, связанные с душой мага-владетеля и подпитывающиеся от нее. Их тела лишь видимость для существования в этом мире. Если такое тело разрушить, то когда волшебник пожелает фамильяр вернется вновь в старом обличье или в виде любого небольшого зверя или птицы. 

Спасибо за исчерпывающий ответ на незаданный вопрос.

Пожалуйста.

– Прости, не все тут магики, – отозвалась я на эмоции орденца.

Наш диалог с духом занял несколько вдохов.

Или даже меньше. Быстрее, чем говорить словами.

– Нападение на фамильяра – нападение на его владельца, – с некоторой долей превосходства пояснил Витор, – а убийство фамильяра – повод для магической дуэли насмерть. Ну или просто убийства того, кто это сделал.

– Почему?

Если это лишь дух…

– Фамильяры – создания чистой магии и воплощение души волшебника. Они – часть нас.

Ну и бред.

– Дискутируй о заблуждениях в магии с тем, кто в ней разбирается! – я не выдержала и рявкнула на надоедливого духа.

– Что? – обернулся ко мне Витор.

И не только он.

– А то, юноша, – проскрипел, как оказалось, прекрасно умеющий говорить вслух кинжал, – что представления о фамильярах как о воплощении души невежественны и примитивны. Дух, призываемый «ат торе», из силы мира, есть самостоятельная единица с личностью и памятью, не глупее многих из тех, с кем связывается. У него есть имя, стремления, прошлое и будущее.