Наш дом

Кстати…

Говорят, есть шанс, что он меня услышит, и это подтолкнет его выйти на связь. Ну так вот что я вам скажу – нет, ему скажу, и мне наплевать, как это расценит полиция: «Даже не вздумай возвращаться, Брам. Клянусь, я убью тебя!»

#жертвафия

@rachelb72 А где муж-то? Сбежал, что ли?

@patharrisonuk @rachelb72 Слинял вместе с бабками. Интересно, сколько стоил дом?

@Tilly-McGovern @rachelb72 @patharrisonuk Так это был ее МУЖ?! Вау! Куда катится мир…

Брам Лоусон – выдержки из файла Word, отправленного по электронной почте из Лиона, Франция, в марте 2017-го

Во избежание всяких сомнений заявляю сразу: это прощальная записка.

А может, и у их матери, женщины одной на миллион, жизнь которой из-за меня превратилась в кошмар.

И которую я, между прочим, до сих пор люблю.

Глава 3

«Рассказ Фии» > 00:03:10

Хотя ситуация сложилась катастрофическая, в каком-то смысле даже логично, что все закончилось именно так. Дом всегда был центром нашей вселенной. Наш брак, наша семья, наша жизнь – все это имело смысл лишь дома. Заберите нас оттуда – даже на выходные, которые мы себе позволяли, пока дети были маленькими, а мы хронически не высыпались – и узы тут же слабеют. Дом укрывал и защищал нас, но при этом устанавливал границы, помогая держаться вместе.

Опять же, будем откровенны – это Лондон. За последние годы дом поднялся в цене куда больше, чем зарабатывали мы с Брамом. Он был нашим кормильцем, нашим покровителем. Друзья и соседи чувствовали то же самое: словно у нас забрали внутреннюю силу и вложили в цемент и кирпичи. Отложенные деньги шли не в пенсионный фонд или на частное образование, не в бракоспасительные уик-энды в Париже, а в дом. Окупится, говорили мы друг другу. Тут большого ума не надо, чтобы это понимать.

Кстати, совсем забыла! В тот день – в тот кошмарный день, – когда я пришла домой и обнаружила там Воэнов, Мерль задала им вопрос, который мне и в голову не приходил: сколько вы заплатили?

И хотя мой брак, моя семья, моя жизнь были уничтожены словно ядерным взрывом, я все же притихла посреди рыданий, чтобы услышать ответ:

– Два миллиона, – сообщила Люси Воэн прерывистым шепотом.

Он стоил большего, подумала я.

Мы стоили большего.