Наш дом

Мерль! Ах да, она же стояла у окна, наблюдала. Наверное, дождалась второго грузовика и решила, что пора вмешаться. Она ведь примет сторону Фии, правда? Увидит ситуацию в том же свете, сразу поймет, что Люси заблуждается, а вовсе не Фия.

Возвращается Люси, воспрявшая духом.

– Ну что ж, приехал Дэвид, и теперь, я думаю, пора звонить нашим агентам.

Прежде чем Фия успевает возразить, что у нее нет никакого агента, поскольку она не продавала дом, на кухню врывается Мерль, чуть ли не оттесняя Люси к плите.

– Ты пригласила этих людей к себе жить? – спрашивает она.

Грудь в алой майке вздымается от возмущения, от нее так и пышет магической энергией.

– Нет, конечно, – приободряется Фия. – Я вообще их не знаю! Я не давала никакого согласия!

Люси протестует, однако Мерль бесцеремонно поднимает ладонь в сантиметре от ее носа.

– В таком случае это незаконное вторжение и причинение беспокойства. Так, я звоню в полицию!

Не следует забывать, что несколько лет назад Мерль работала жилищным инспектором.

Женева, 14:45

Есть хочется. Правда, ему понадобилась минута-другая на осознание – ни спешки, ни предвкушения. Всего лишь вариация уже ставшего привычным: боль. Тоска. Потеря.

Надо поесть – даже если это напомнит о тех временах, когда ты делил сосиски между голодными мальчиками, уговаривал их съесть брокколи, хотя внутренне соглашался, что ею только свиней кормить… А может, это напомнит о женщине, сидящей напротив в «Ля Моэт», лучшем ресторане в Элдер-Райз, в те времена, когда она еще улыбалась тебе, еще верила в тебя.

Так, хватит! Нельзя распускаться! Нельзя поддаваться жалости к себе.

Он выходит из бара (первого попавшегося) и идет по указателям до ближайшего ресторана. Надо подняться на лифте. Почему-то вспоминаются Нил и Саския: в понедельник утром они получат письмо с заявлением об уходе и просьбой перечислить часть зарплаты Фие (сколько там ее осталось).

Ресторан на верхнем этаже, окна выходят на аэропорт. Из-за столика открывается вид на взлетно-посадочную полосу: самолеты похожи на игрушки, а пульт в руках у капризного ребенка. У окружающих вид отстраненный, какой бывает у транзитных пассажиров: слишком рано идти на регистрацию или слишком устали после полета, чтобы успеть сделать что-нибудь полезное за остаток дня. Можно и пообедать.