Наш дом

– Отлично. Это самое главное.

Элисон принесла три гортензии – по одной на каждого оставшегося Лоусона, хотя вряд ли она об этом думала, когда покупала. Нет, она купила их потому, что дизайнеры интерьеров всегда советуют расставлять предметы по три – правило асимметрии. То самое, из-за которого Мерль постоянно думает о третьем ребенке: ее текущий дуэт не вписывается в фэн-шуй. («Всегда есть риск третьего», – сказал как-то ее муж таким тоном, словно речь шла о третьей мировой, и его границы нужно защищать ядерными ракетами).

– Кстати, чтобы ты знала, – обронила Элисон, уходя, – я бы выбрала тебя.

* * *

По-вашему, я слишком много шучу? Разве я не злилась на этого ублюдка? Конечно, злилась! Я презирала его так, как презирают только тех, кого любят, однако не могла позволить себе сдаться, ослабеть. Требовалась немалая сила, чтобы удерживать крышку над кипящим котлом гнева, и я гордилась своей стойкостью.

Поверьте на слово, измена – ничто по сравнению с домом.

Брам, выдержки из файла Word

Я мало что помню из промежуточного периода. Кажется, было больно, хотя тогда я и понятия не имел, насколько черной и страшной может стать боль.

Кроме того, я жил у матери, что добавляло стресса. Помню ее вечные попытки давать советы, отсылки к христианским вероучениям, устаревшие еще в моем детстве, а уж в Южном Лондоне двадцать первого века и вовсе неуместные (если не сказать бредовые).

Помню еще, почему-то детей совершенно не заботило мое отсутствие, даже обидно. Они спокойно принимали подарки по выходным, словно брак их родителей не потерпел крах; как будто можно набить рот чипсами и таким образом уберечь себя от любого вселенского зла.

Что касается Фии, то при виде меня она, похоже, не испытывала ни тревоги, ни злости (как я того заслуживал).

– Фисташки или соленая карамель? – спросила меня Фия у прилавка с мороженым, словно взялась любезно опекать иностранного студента по обмену.

– Выбирай сама, – предложил я, и Фия едва заметно подняла бровь: дескать, ты-то уже выбрал один раз – и выбрал неправильно.