Жертва негодяя

Этот поцелуй потакал его фантазиям, он до сих пор помнил вкус ее губ. Странно, когда он обводил кончиком языка ее рот, ему почудилось, что этот вкус ему давно знаком.

Он помнил нежные изгибы ее тела, когда она прижалась к его груди. Хорошо, что острая боль в правой руке и ноющее бедро отвлекли его от воспоминаний. Элис пустил гнедую бок о бок с ее мерином, благо Перси отпустила поводья – она в это время обеими руками поправляла локоны, выбившиеся из-под сетки прически. Ворот амазонки был открыт – там, где отсутствовал шарф, – и Элис скосил глаза на ее белую стройную шею в вырезе платья.

Вчера ее вечерний наряд обнажал гораздо больше прелестей, но – странное дело – он казался скромнее, чем этот распахнутый ворот. Он поднял взгляд. По ее крепко сжатым губам Линдон догадался: она знает, куда он заглядывал. Останься он в Англии в то время, когда она, неразумное дитя, превращалась в соблазнительную женщину, вряд ли эти перемены произвели бы на него такое впечатление – верно, он все равно видел бы в ней малышку Перси.

– Мы оба – пассажиры «Королевы Бенгалии», – сообщил он очевидное, тщась удержать ее подольше возле себя и между тем спровоцировать на более острые высказывания.

Он помнил, как на приеме поддразнивал ее, рассуждая о воздаянии и покаянии, и как эта перепалка неожиданно возбудила его фантазию. Приятно представить, как он барахтается в постели с острой на язычок, свирепой леди Перси и она пытается залепить ему пощечину.

– Да, – согласилась она настороженно.

Несомненно, некоторые его фантазии отразились на его лице. Элис поерзал в седле и постарался стряхнуть внезапное наваждение, причиняющее ему физические неудобства. Будет лучше, если он продолжит представлять ее тем простоватым товарищем по детским играм, которого не надо было подзывать дважды – зеленоглазая тихоня ловила каждое его движение.

– Вам, конечно, не терпится добраться до дому, – добавила она с вежливой сдержанностью.

– Благодарю.

Он не мог ничего более сказать для продолжения беседы – все, что приходило ему на ум, было или ложью, или лицемерием. Судя по тому письму, что он получил еще месяц назад из замка Линдонхольт, у него были все шансы уже числиться маркизом. Но как бы он ни печалился, никакого искреннего сострадания по отношению к отцу не испытывал.