Запретная драгоценность

Если не считать тигров.

– Значит, мы умрем от голода, или нас съедят. А вы, как предполагается, должны обо мне заботиться.

Она произнесла это без особого раздражения, скорее сетуя на нерадивого слугу.

Ник втянул сквозь зубы воздух и сдержал гнев.

– У нас полно воды. Кроме того, здесь бывают ручьи. И лошади почуют тигров. – «Я надеюсь», – мысленно добавил он, а вслух сказал: – Без пищи мы день-два переживем, если понадобится. Я обещал вашему отцу и дяде, что доставлю вас целой и невредимой. Но о комфорте речь не шла.

Девушка затихла, но потом все же спросила:

– Чем я вам так неприятна, майор Хериард?

Не привыкший к рывкам Паван встал на дыбы.

– О чем вы? Я вас совершенно не знаю. И вообще не привык к обществу юных леди.

С ее стороны послышалось что-то очень напоминавшее фырканье, Ник взглянул на девушку. Эта маленькая ведьмочка смеялась.

– А я слышала иное.

– Респектабельных юных леди, – сдержанно подчеркнул он.

– Неужели? – Она уже овладела собой, но голос по-прежнему звучал иронично.

– У меня нет жены.

«Больше нет». Ник стиснул зубы и устремил взгляд вперед, составляя безопасный маршрут подальше от деревьев, за ними могли скрываться смертоносные полосатые существа.

– Но почему? Вы очень стары для холостяка.

– Мне двадцать девять, – резко ответил он. – И я был женат. Ее звали Миранда. Она умерла.

– Простите. – В ее голосе звучало искреннее сожаление, без капли иронии. – А сколько у вас детей? Вы собираетесь скоро снова жениться?

– У меня нет ни детей, ни намерения жениться еще раз.

Он постарался себе напомнить, что это въедливое любопытство насчет его семьи – просто вежливый интерес к незнакомцу. Обычный для жительницы Индии. Он ведь уже привык к такому, верно?

– О, значит, вы очень любили свою жену. Как Шах-Джахан[15 - Шах-Джахан – правитель империи Великих Моголов (1592–1666). Построил знаменитый мавзолей-мечеть Тадж-Махал в память о своей жене Мумтаз-Махал, где теперь покоятся тела обоих супругов.

Из ее голоса исчезли резкость и высокомерие. Он звучал мягко и мелодично, в нем чувствовалась необыкновенная нежность, пробиравшая до самой глубины души.

– Нет, ничего подобного, – оборвал ее Ник. – Я слишком рано женился. Думал, так положено офицеру. Женился на девушке, которую счел подходящей. На милой крошке, у которой сил было не больше, чем у новорожденного ягненка.