Запретная драгоценность

Они бежали, поскальзываясь на черных камнях, за много веков истоптанных до скользкой гладкости животными и людьми. Шли, прижимаясь к высоким стенам, неясно маячившим над их головами, и замирали каждый раз, когда дорога внезапно меняла направление и они оказывались перед очередными воротами. Раз они идут без охраны, надо хотя бы сбить с толку возможных нападающих.

«Опять ворота», – подумала Ануша и больно ударилась о торчащее в стене кольцо. Где-то впереди послышался крик и тяжелый стук, будто что-то упало.

Хериард склонился над скорчившейся фигурой Аджита.

– Ключица, сахиб, – выдохнул слуга. – Я сломал ее. Простите.

Он приподнялся и сел на земле. Ануша увидела, что его правое плечо сплющено в неестественном положении. При свете факела было видно, что лицо слуги посерело от боли.

– Тебе придется остаться. – Хериард помог ему подняться на ноги и прислонил к стене. – Возвращайся назад и иди к придворному доктору. Ему можно доверять. Скажешь, чтобы передал его высочеству: мы покинули дворец в полной безопасности.

– Сахиб, возьмите мою поклажу. Там оружие.

– Я возьму. Позаботься о себе, Аджит, мой друг. Увидимся в Калькутте.

Хериард поднял с земли вещи слуги, взял Анушу за руку и потянул за собой.

– Вы действительно хорошая наездница? – настойчиво спросил он, когда они подошли к последним воротам. Остановился, подозрительно оглядываясь. Тени высоких грозных пик покрывали полосами его лицо.

– Разумеется.

Она подняла голову, разглядывая отпечатки ладоней на стене рядом с воротами.

Их оставляли женщины – прежде чем выйти за ворота и стать сати[11 - По индийскому погребальному ритуалу сати (на санскрите – настоящая, правдивая, истинная) – вдова, которая после смерти мужа совершает самосожжение на особом похоронном костре.] на погребальном костре своего мужа. Анушу передернуло. Англичанин заметил это и проследил за ее взглядом.

– Еще одна серьезная причина не выходить замуж за махараджу вдвое старше себя, – заметил он, взял девушку за локоть и повел во внутренний двор.

– Не прикасайтесь ко мне!

Игнорируя протесты, он потащил ее мимо слоновьих загонов и привел в конюшни. Сейчас, когда конница ушла на передовую, здесь осталась только разбросанная солома. Майор остановился и рывком придвинул к себе Анушу. Его голос зазвучал тихо, но повелительно:

– Послушайте, мисс Лоуренс. Может, вам трудно в это поверить, но ваша красота не заставляет меня сгорать от страсти.