Капитан Сатана, или Приключения Сирано де Бержерака

Словно во сне, не замечая ничего окружающего, наталкиваясь на прохожих, спотыкаясь на камнях мостовой, ослепленный, опьяненный, почти без сознания, двигался он по людным улицам Парижа.

Голос товарища вернул его к действительности.

– Эй, Мануэль, дружище, да что это с тобой, оглох ты, что ли?

– Чего тебе, Бен-Жоэль?

– Чего? Я тебя уж раз десять спрашивал, а ты не удостаиваешь меня ответом!

– Извини меня и повтори еще раз свой вопрос.

– Я хотел тебя спросить как друга, что…

– Ну?

– Нет, это не мое дело.

– Да говори же, прошу тебя!

– Я спрашивал тебя о значении этой сцены.

– Какой?

– Да вот хотя бы относительно этой любовной импровизации в честь молодой девушки.

– Но ведь ты и так все угадал, к чему же этот вопрос?

– Неужели ты действительно любишь ее? – удивленно спросил Бен-Жоэль.

– Да, люблю!

– Но к чему это приведет?

– Ни к чему!

– Чудной ты, право! А как же Зилла?

– Что – Зилла?

– Разве ты не заметил ее мучений?

– Каких мучений? – спросил Мануэль, с удивлением взглядывая на своего собеседника.

– Очень понятных, она привыкла к мысли быть твоей женой, ведь это была воля моего отца, и теперь бедняжка до безумия ревнует тебя к этой крале!

– Ты ошибаешься. Ничего подобного не могло ей прийти в голову, и она никогда не любила меня! – возразил Мануэль с досадой, прибавляя шагу и присоединяясь к Зилле, чтобы прекратить неприятный разговор с Бен-Жоелем.

Между тем Сюльпис Кастильян, согласно приказанию Сирано, все время незаметно следовал за оригинальной тройкой.

– Ну и какого черта надо ему от этих жуликов? – бормотал он с досадой.

Вопреки ожиданию Кастильяна, музыканты не остались на Новом Мосту, а, миновав его, направились к Несльским воротам; пройдя еще несколько шагов, они очутились в том квартале, где ныне находится аристократическое Сен-Жерменское предместье. Здесь все трое скрылись в воротах старого нищенского дома.

Кошелек Роланда, поднятый Бен-Жоелем, был настолько увесист, что он решил на этот по крайней мере день не утруждать больше ни себя, ни своих товарищей. Вообще они уже привыкли к этой жизни изо дня в день, без заботы о будущем.

Сюльпис Кастильян долго стоял у ворот старого дома в ожидании появления музыкантов, наконец, убедившись в том, что это была их квартира, спокойно побрел домой.