Золотой корсар

Управляющий экс-министра заявил, что тележки, груженные дровами, будут направлены к порту, и уже там, в соответствии с приказом короля, люди герцога будут раздавать лаццарони щедрые дары.

Чернь разлилась по улочкам, организовав шумный кортеж своему идолу.

Внезапно Паоло заметил великана, рассекавшего толпу, словно корабль волны.

То был Вендрамин.

Он подошел к другу, под всеобщие аплодисменты усадил его на свои могучие плечи, и людской поток устремился по главным улицам Неаполя в направлении порта.

Тем временем между юношей и колоссом состоялся интересный диалог.

– Она спасена? – спросил Паоло.

– Да.

– Будет меня ждать?

– Да, в течение пяти дней.

– Где будет находиться бриг?

– На выходе из бухты Байя.

– Ты видел ее лицо, этой красотки, когда она говорила обо мне, Вендрамин?

– Да, – сказал великан и с хитрой улыбкой, которая возникала у него на губах всегда, когда речь заходила о друге и его счастье, добавил: – Она тебя любит!

– Ты думаешь?

– Я в этом уверен.

Паоло знал Вендрамина: инстинктивно он понял, что в столь важном вопросе гигант не мог ошибиться.

– В порт! – бросил юноша, и Вендрамин последовал за ним.

Дорога их пролегала мимо королевского дворца.

Услышав крики толпы, их величества приникли к окнам, решив, что все эти восторженные здравицы адресованы им.

Проплывая под окнами, Паоло, словно принц, приветственно помахал королевской чете, а затем послал воздушный поцелуй королеве.

– Какой милый юноша! – воскликнула та.

В итальянском языке есть нюансы, которые нельзя передать во французском, – здесь был тот самый случай.

– Виселица по этому пареньку плачет! – пробормотал король.

– Почему, сир?

– Слишком уж он дерзок, сударыня, и умен, и любезен – такой может очаровать кого угодно.

– Так за что же его вешать?

– Он более король, чем я сам, сударыня.

– Но король маленький.

– Он вырастет.

– И что вы намерены делать?

– Пусть пройдет несколько дней, а затем я прикажу Луиджи избавить меня от этого пройдохи.

– Ах, сир, какая жалость!

– Для герцога?

– Нет, для мальчонки.

– Сударыня, я нахожу этого ragazzo очаровательным; сделай я его дворянином и отдай вам в пажи, вы бы непременно к нему привязались. Но я неплохо разбираюсь в людях. Этот паренек – из народа; он стал бы революционером, этаким вторым Мазаньелло… Он умрет.