Золотой корсар

Какое пробуждение после столь прекрасного сна!

С трудом встав на ноги, Луиджи поплелся в направлении дворца.

– Черт побери! – пробурчал он под нос. – В том, что мне не удалось задержать эту мерзавку, моей вины нет; переложу всю ответственность на министра.

И он ускорил шаг, преисполненный желания все рассказать королю.

Маркиза была спасена, но, вырывая ее из рук полиции, Паоло себя самого загнал в опасную ситуацию, из которой предстояло как-то выбираться.

Глава V, в которой Паоло доказывает свою преданность королю и королеве

Министр, как мы уже сказали, был человеком осторожным и рассудительным.

Вот почему он был искусно загримирован.

И вот почему хотел показаться королю в гриме и убедить его в своем рвении.

Министр предстал перед дворцовым привратником и, когда тот его не признал, представился по всей форме и сказал:

– Иди к Его Величеству, но запомни: ты не знаешь, кто я. Скажешь королю, что его желает видеть некий лаццарони, который раскрыл заговор.

Привратник выполнил поручение.

Король любил лаццарони и знал, что те тоже его любят; он принял посетителя без колебаний.

– Сир, – поклонился Корнарини, – вы меня не узнаете?

Король Франческо смерил загримированного герцога долгим взглядом.

– Нет, клянусь честью, – сказал он. – Где я мог тебя видеть, дружище?

Фамильярность короля была общеизвестна.

– Ах, сир, – воскликнул министр, – вы называете другом обычного лаццарони, и ни разу не нашли доброго слова для бедного герцога Корнарини.

– Как! – воскликнул король. – Так это ты, Корнарини?

– Да, сир. Я вырядился так для охоты на эту мерзавку. Чтобы выследить ее, нам пришлось немало потрудиться, но в конце концов мне все же удалось ее арестовать.

– Так ты сам ее арестовал?

– Да, сир. И одному лишь Богу известно, сколько тумаков получил при этом.

– Значит, была заварушка?

– Ожесточенная битва, сир.

С этими словами Корнарини продемонстрировал королю подбитый глаз и внушительный синяк.

Франческо задумался.

– Но ты-то чего туда пошел, Корнарини? – спросил он строго. – Ведь ты министр.

– Усердие возобладало над осмотрительностью, сир, и я позволил себе забыть о достоинстве.