Пылающий остров

– Полковник, хотите вы вознаградить меня за них, и даже с избытком?

– Что вам угодно будет приказать, сеньорита?

– Пощадите этих раненых… доставьте мне возможность поместить их в госпиталь… Обещайте мне, что по излечении они получат свободу…

Рыцарская честь не позволила испанцу ответить отказом. Он любезно поклонился и сказал:

– Первые два ваши условия, сеньорита, я принимаю; но второе зависит не от меня, а только от главнокомандующего.

– Хорошо, но в таком случае пусть они считаются военнопленными, а не бунтовщиками.

– Это могу.

– Даете слово?

– Даю.

– Благодарю вас, полковник. Теперь я вознаграждена сторицей… Позвольте же мне взять четырех солдат и носилки для раненых.

Во время этого разговора Долорес, до сих пор с усилием державшаяся на ногах, медленно опустилась на землю возле брата, который все видел и слышал, но не мог пошевелиться, не мог произнести ни одного слова.

Испанский полковник приблизился к нему и тихим шипящим голосом, как бы процеживал яд, проговорил:

– Карлос Валиенте, мы еще увидимся.

Он повернул лошадь и быстро ускакал.

Фрикетта занялась ранеными.

– Тише, тише! – говорила она солдатам, которые укладывали брата и сестру на носилки. – Осторожнее, друзья мои!

– Не бойтесь, сеньорита. Уж мы постараемся! Мы ведь хорошо знаем и полковника Карлоса, и его сестрицу.

– Храбрый и честный!

– И добрый: меня из плена отпустил.

– А я был ранен, и донья Долорес ходила за мной.

– И за мной тоже…

Так говорили солдаты, таща носилки. Фрикетта шла за ними. Через некоторое время шествие достигло лазаретной фуры. Фрикетта поспешила устроить в ней поудобнее раненого и раненую; унтер-офицер сел за кучера, и фура поехала. Два часа спустя она достигла железнодорожной станции, где раненые и провожатые были приняты на военный поезд, быстро доставивший их в Гавану.

До Гаваны уже дошли слухи о взятии в плен полковника Карлоса Валиенте и о его тяжелой, быть может, даже смертельной ране.

Хотя некоторые испанские командиры и позволяли себе иной раз жестокое обращение с пленными, но в общем испанская армия обращалась с инсургентами довольно гуманно. Что касается инсургентских вождей, то они в этом отношении первые стали подавать добрый пример.