Похитители бриллиантов

Жестом, полным отчаяния, показывает он проводнику на стайки рябчиков, которые взлетают, часто хлопая крыльями. Рябчик, вообще говоря, птичка зловещая: он питается насекомыми и водится на земле безводной и выжженной. И никакой другой птицы не встречали наши путники. Все говорило о полной заброшенности и безжизненности этих мест.

– Терпение, вождь! – пробормотал проводник в ответ. – Терпение и надежда!

– Да ты сам посмотри, друг мой Зуга: ведь здесь все без исключения живые твари принадлежат к тем породам, которые могут почти совершенно обходиться без воды.

Увы, мы не наделены этим счастливым свойством! На, смотри, еще один стенбок. А вот дукер. И целое стадо гемсбоков. С самого утра встречаются только канны, куду, спрингбоки, дикобразы и страусы. Ты отлично знаешь, что все эти проклятые твари могут жить в здешнем пекле, как саламандра в огне, и даже не замечать, что нет воды.

Проводник улыбнулся и пальцем, сухим, как корень лакрицы, показал на свежий большой и глубокий след животного.

– Носорог, – сказал он просто.

– А хоть бы и так! Что это доказывает?

– А то, что все животные, которых ты перечислил, могут удаляться от воды на пятьдесят и шестьдесят миль, а носорог дальше чем на семь-восемь миль от воды не уходит. Вот, смотри!..

– Я вижу далеко-далеко стадо жирафов.

– А эти антилопы гну, которые убегают влево?

– Ну и что? Четвероногих здесь много. Есть и буйволы, и зебры, и импалы.

– Да, но там, где есть жирафы, гну, буйволы, зебры, импалы и носорог, – там должна быть и вода – и не дальше чем в семи-восьми милях.

– Ну, друзья, – сдавленным голосом воскликнул тогда Альбер, – потерпите еще немного! Кажется, мы спасены.

Лошади, которым инстинкт, видимо, подсказал то же самое, подняли головы и зашагали веселей. А людей приободрила надежда, и они удвоили усилия. В сосредоточенном молчании прошагали еще три часа, затем и люди и животные, полностью обессилев, остановились в чаще, среди кустов и деревьев из семейства стручковых, покрытых лиловыми цветами.

– Здесь! – с торжествующим видом сказал Зуга.

– Но я вижу только песок! – с отчаянием в голосе возразил де Вильрож.

– Пить! Пить! – хрипел мастер Виль.

Но проводник правильно оценил эту песчаную, чуть вдавленную посередине прогалинку, напоминающую таз. Дно ее было истоптано животными и носило отпечаток многих копыт. Зуга, видя, что его белые спутники изнемогают, молча сел на корточки и стал усердно разгребать песок руками.