Похитители бриллиантов

Ведро стоит франк и даже франк семьдесят пять. В лагере до отвращения грязно. Но все же англичане, коим свойственна методичность и прекрасное колонизаторское чутье, пытаются улучшить столь плачевное положение вещей. Шатающиеся хижины, драные палатки расставлены относительно симметрично, и власть, заботясь о безопасности тружеников, пытается оздоровить этот очаг инфекции. Каждый вор – а их здесь много, – если его не приговорили к наказанию кнутом, должен отбыть несколько дней принудительных работ. Наказание это налагается часто и заключается в уборке лагеря.

Приговоренные работают бригадами под наблюдением полицейского, который ходит за ними с заряженным револьвером в руке.

Однако похоже, что чем больше вывозят тряпья, лохмотьев, коробок из-под консервов, старых сапог и поломанных лопат и кирок, тем больше их вновь оказывается через каких-нибудь несколько часов. Люди пришли сюда в поисках богатства и нисколько не думают о самых элементарных законах гигиены. Режут скотину, а потроха и кости бросают прямо перед палаткой; потом являются негры, китайцы или собаки, хватают все эти отбросы и с жадностью их поедают.

Остатки валяются по всему лагерю.

Ни горловые, ни глазные болезни, ни злокачественные язвы, ни нарывы никого здесь не пугают, никто не думает о своем здоровье. У иного уже припрятано где-нибудь в земле, под палаткой, целое состояние, а он ходит босой, в лохмотьях и питается сухарями, которые макает в кап-бренди (местную водку). Для этих одержимых весь смысл жизни выражен в одном слове – «алмаз».

Оно сверкает и гипнотизирует.

Поэтому ничего нет удивительного в том, что прибытие новых четырех человек, хотя и не совсем обычного вида, прошло здесь почти незамеченным. Это два европейца и два негра. Все они, особенно европейцы, внешне не имели ничего общего с приисковой публикой. Главой небольшой группы оказался среднего роста, худощавый, смуглый человек лет тридцати, с пылающими глазами, вьющимися, коротко стриженными волосами и иссиня-черной бородой.

Правильные черты и подвижность лица выдавали его южное происхождение. Было в нем, кроме того, нечто особое, породистое. Его снаряжение и весь вид показывали, что человек этот весьма и весьма заботится об удобствах, которыми здесь обычно пренебрегают.

Шлем из сердцевины алоэ с назатыльником из белой материи защищал его от зноя. Куртка с поясом и множеством карманов свидетельствовала, что человек привык к дальним путешествиям.