Монмартрская сирота

– Не бойтесь! – прошептал он, ударом длинных шпор заставил Букин-Билли встать на дыбы, повернул его на месте под прямым углом и опустил повод.

Пегий мустанг на мгновение как будто застыл, а затем, опустив уши и оскалив зубы, точно зверь, готовый броситься на добычу, одним прыжком перескочил через тротуар, находящийся по левую сторону.

В момент скачка Стальное Тело успел скомандовать:

– Налево, за мной!

Перескочив через тротуар и оказавшись перед входом в таверну Джошуа Отравителя, лошадь Стального Тела, которая была великолепно выдрессирована и привыкла повиноваться самым неожиданным командам хозяина, влетела в раскрытую настежь дверь и врезалась в толпу посетителей.

Можете себе представить, что за вой, ругань и проклятия, перемешанные с грохотом бьющейся посуды, раздались в ответ на внезапное вторжение.

Это был настоящий разгром… На полу валялись разбитые столы, сломанные скамьи, сбитые с ног «джентльмены»… Общий вид таверны напоминал посудную лавку, в которую ворвался взбешенный бык.

Букин-Билли промчался как ураган по огромному залу, щедро раздавая по дороге направо и налево укусы и удары копытами.

Жако Канадец, Черный Орел, управляющий ранчо Монмартр и другие, стоявшие в первом ряду, с интересом следили за смелым маневром своего предводителя и ждали команды.

Вождь краснокожих испустил военный клич команчей, протяжный и переливчатый:

– Аоууу!.. иа!.. оууу!.. иаааа!..

– Не боитесь? – спросил добряк Жако у Колибри, которая сидела перед ним в большом мексиканском седле.

– Нисколько, – ответила девушка, сверкнув глазами.

Маленькие степные лошадки перескочили через тротуар и, мчась бешеным галопом за Букин-Билли, закончили дело, с таким успехом начатое Стальным Телом.

В мгновение ока весь отряд очутился в зале среди груды обломков, образовавших непривычный для степных скакунов ковер.

Джошуа Отравитель, стоя у прилавка и глядя на эту столь для него печальную картину, орал во всю глотку и рвал на себе волосы.

Ковбои между тем удовлетворили охватившую их страсть разрушения и, хохоча до упаду, остановили наконец лошадей.

Этот ловкий и отважный маневр длился не более пятнадцати секунд.

В тот самый момент, когда последний ковбой перескочил через тротуар, черный жеребец прелестной амазонки промчался мимо фасада.

Прелестной красавицей владел бешеный гнев: щеки ее стали еще бледнее, губы искривились, а глаза сверкали огнем.

Положение и в самом деле становилось комическим.