Из Парижа в Бразилию

Для вас это ровно ничего не значит, потому что для такой ледовой массы наши сани все равно что пушинка.

– Но разве не случается широких трещин?

– Случается. Но, во всяком случае, дорога по льду озера находится под надзором администрации, и об опасных трещинах всегда заранее дают знать. Их огораживают, чтобы около этого места не ездили. Будьте покойны, я велю ехать ямщику как можно осторожнее… Ну, что там еще случилось?

– Ваше благородие, извольте взглянуть.

– Что такое?

– Вон коренник-то наш бежит… Из-под копыт у него брызжет вода… Лед, стало быть, не крепок… Господи помилуй! Полынья!.

– Нет худа без добра, – заметил Добровольский. – Вместо него могли провалиться мы, не заметив полыньи, а теперь мы обнаружили ее и постараемся миновать. Я знаю это место. Тут неподалеку исток Ангары, которая и препятствует замерзанию озера. Больше уже не будет опасных мест. Однако мы едем быстро: вот уж и Шаманский утес. Через десять минут доберемся до берега. Выйдемте, господа, из саней и осмотрим полынью, в которую упал коренник.

– Что это за Шаманский утес? – спросил Жюльен, идя рядом с Добровольским.

– Это, видите ли, у шаманистов (вы, вероятно, знаете, что здешние инородцы – язычники и называются шаманистами по имени своих жрецов, шаманов) существует поверье, что на эту скалу шайтан или гений зла уносит души умерших людей. Если душа удержится на такой головокружительной высоте и не упадет в озеро, то верховное существо милует ее и берет к себе в рай; души же, упавшие в озеро, достаются шайтану.

Между тем путники дошли до того места, где исчез подо льдом коренник. Полыньи уже не было. Она успела опять затянуться льдом.

Французы бесконечно удивились.

– Вам это странно, господа, – сказал им Добровольский, – но это случается здесь сплошь да рядом. Полынья при таком морозе может замерзнуть в несколько минут.

Путники снова сели в сани. Пара лошадей понеслась по льду, который затрещал под санями; через десять минут путешественники выехали на берег, а еще через четверть часа уже были в Иркутске:

Два друга решили пробыть в столице Восточной Сибири ровно столько времени, сколько им надобно для приготовлений к дальнейшему путешествию.

Генерал-губернатор, уже уведомленный по телеграфу о случившемся, принял их чрезвычайно благосклонно и буквально обворожил своею любезностью.

О пребывании их в Иркутске читатель лучше всего узнает из дневника Жака; мы приведем оттуда некоторые выдержки.