Без гроша в кармане. Среди факиров (сборник)

Негр скорчил рожу и хотел возразить, но Бессребреник перебил:

– Слушайся или убирайся к черту!

Негр с отчаянием в сердце исполнил приказание.

– Хорошо. Подай теперь огня этим господам.

Негр подал Пифу и Пафу горящую бумагу, о которую те зажгли свои банкноты.

Как истинные американцы, они поняли и оценили поступок Бессребреника. Закурив свои сигары, они не без волнения сделали несколько затяжек.

– Вы – человек стоящий, – объявили они, пожимая Бессребренику руки. – Надо думать, мы с вами далеко пойдем.

– Я уверен в этом… Эй, Снеговик! В нашей кассе осталось еще 850 долларов. Возьми их себе. До завтрашнего дня ты можешь их пропить, проиграть, проесть, потерять… но помни, что ты не имеешь права сохранить при себе хотя бы грош, покуда ты со мною. Не забудь также, что завтра в восемь утра мы едем в Чикаго.

Глава IV

На станции, откуда отходил поезд в Чикаго, Бессребреник застал, как и ожидал, Пифа и Пафа.

После вежливого обмена приветствиями все четверо сели в один вагон, причем Снеговик устроился весьма демократично – рядом со своим господином, – и стали ждать свистка.

Наконец тяжелая машина пришла в движение, и поезд тронулся.

Оба сыщика уселись по-американски: склонив головы на грудь и положив ноги на спинку противоположного кресла. Снеговик, быстро перенимавший «хорошие» манеры, принял ту же позу и для большей устойчивости еще зацепился шпорами за обивку дивана.

На диване как раз сидел его господин; но последний нашел эту фамильярность чернокожего вполне естественной.

Поезд мчался, выбрасывая клубы дыма, мимо городов, местечек, мостов, водопроводов, мчался через тоннели, равнины, – к великому изумлению негра, который до тех пор но представлял, что свет так велик.

Среди пассажиров он пользовался успехом, вызывая всеобщее любопытство своим костюмом ковбоя, ибо в этих краях подобные джентльмены известны мало и пользуются сомнительной репутацией.

Снеговик же, очень довольный производимым эффектом, принимал важные позы, выпячивая грудь, – словом, рисовался.

Но от Нью-Йорка до Чикаго дорога длинная, и после пяти-шести часов пути негр почувствовал, что голоден.

Он сообщил об этом своему господину, и тот воскликнул:

– Ах, а я об этом и не подумал!.. Только, видишь ли, у меня нет ни пенса в кармане; придется подтянуть животы.

В эту минуту из вагона-буфета вернулись Пиф и Паф, плотно закусившие, веселые, с зубочистками в зубах.