Беглецы в Гвиане

Он не был преступником в обычном смысле, он пострадал за идею и в свое время храбро рисковал жизнью, чтобы эта идея восторжествовала. Его не пугала смерть. Он уже не вернется в острог сам, нет, не вернется, что бы ни случилось. Встречи с голландцами он постарается избежать. Это вовсе не трудно: стоит только держаться правого берега реки. Голод? Он будет его мужественно переносить. Он силен, вынослив, энергичен и может долго выдержать. Если же и умрет – что ж такого? Пускай. Не он первый, не он последний.

И его скелет будет так же белеть в траве, дочиста обглоданный муравьями, как и скелеты многих других до него…

Впрочем, он не собирается умирать. О нет!.. Он муж и отец, у него семья… Он гражданин, дух которого не сломили ни каторжная работа, ни горе, ни нужда, ни унижения острога.

Он хотел жить для семьи, для друзей, а когда человек подобной закалки говорит: «Я хочу», считайте, что он уже и может.

Все это так, все это хорошо, но ведь его могут поймать.

За ним уже наверняка и гонятся.

Пускай. Его дело – сбить погоню со следа, одурачить ее, направить по ложному пути.

«Они теперь идут по моему следу, – размышлял он про себя, – и убеждены, что я направился в голландские владения. Хорошо. Пусть думают так, а я постараюсь поддержать их в этом убеждении. Сделаем, прежде всего, плот».

С этими мыслями беглец быстро повернулся и пошел к реке, волны которой шумно катились направо от него.

– Хорошо, – сказал он. – Это Синие скалы.

В одном километре отсюда вверх по течению я найду нужный мне материал.

Тихо, крадучись, точно краснокожий индеец на войне или на охоте, беглец направился прямиком к берегу, до которого было три четверти часа ходьбы.

План был смелый, и для выполнения его требовалось много ловкости и мужества.

Робен знал, что за ним гонятся и что погоня в любом случае ведется по течению Марони, выше ли, ниже ли Сен-Лорана – но все равно по реке. Представлялось одно из двух: или преследователи уже прошли то место, где беглец собирался строить себе плот, или еще не дошли до него.

В первом случае беглецу нечего было беспокоиться, а во втором он мог спрятаться в густой водяной траве. Что касается до соседства с пресноводными крокодилами, электрическими угрями и колючими скатами, то об этом он даже и не думал. Это для него были сущие пустяки.

Сперва он долго решал, которое из двух предположений справедливо.